Большая игра - Наиль Эдуардович Выборнов

— Ты чего не разбудил? — спросила жена, увидев меня.

— Да зачем, — сказал я. — Все равно ничего не делал, просто газеты читал. А тебе спать надо.

— Да и так сплю почти круглые сутки, — улыбнулась она.

— Потом будет не до сна, — я покачал головой. — Первый месяц ребенок будет спать. А потом будет кричать постоянно. Кушать хочет, обкакался, живот болит, зубки болят.

— А ты откуда знаешь? — спросила она. — У тебя уже есть дети?

— У меня были младшие сестры, — ответил я.

— Да?

— Завтрак готов! — послышался с кухни голос Марии.

— Пойдем, — Гэй улыбнулась и взяла меня за руку. — А то она целую лекцию прочитает о том, что беременной нужно хорошо есть.

И мы пошли завтракать. Потом Гэй приняла ванну и стала одеваться, намекая на то, что ее надо выгулять.

Отправились на прогулку, причем Гэй делала вид, что не замечает охраны, которая следовала за нами, хотя она была в курсе. Прошел небольшой дождь, и в воздухе висела сырость, но так даже приятнее было — он почище, чем летом. Всю висящую в атмосфере дрянь прибило к земле.

Вернулись, пообедали, и Гэй снова отправилась спать — во время беременности ее постоянно в сон тянуло. Я расслабился, послушал трансляцию бейсбольного матча, пусть и не понимал ничего в этих всяких «базах» и «хоум-ранах».

Играли «Янкис» против «Рэд Сокс» из Бостона. Подумал, слушает ли сейчас наш друг из Бостона трансляцию или нет. В конце комментатор сказал, что сезон в любом случае возьмет команда из Филадельфии, и я даже задумался, не выкупить ли мне какую-нибудь команду. Ну а что, Абрамович же зачем-то купил «Челси», а я чем хуже?

Надо будет спросить, сколько это стоит. Сомневаюсь, что те же «Янкис» мне по карману, за них, наверное, попросят очень много денег. Это статус, конечно, в первую очередь — статус, а во вторую — доход.

Билеты, продажа еды и сувениров на стадионах, продажа прав на трансляцию, ну и фарм игроков, естественно. На этом можно заработать при желании, и лет через пять команда должна будет окупиться. Вопрос только в том, как бы повесить все на менеджеров, чтобы они не утопили команду, но при этом не вмешиваться самому.

Дурацкий спорт.

Вот бы сейчас телевизор, а. Да, не огромный 4К-телек, к каким я привык в прошлой жизни, а пусть и даже маленький, с черно-белым экраном размером с пачку сигарет. С другой стороны…

С другой стороны, телевизоры пусть и будут, но вещание на них нормальное организуют не сразу. Стоить они будут как хорошая машина. И насколько мне помнится, во время Второй мировой их даже выпускать перестанут, а показывать будут только мультики, а еще иногда бейсбол и американский футбол. Если я, естественно, не смогу воплотить в жизнь свои планы.

Короче, для того чтобы посмотреть нормальное телевидение, мне придется ждать шестидесятых, не раньше. Только вот мне самому тогда уже будет за шестьдесят. Может, имеет смысл вложиться в эту тему, кстати говоря. Только вот тут не столько деньги нужны будут, сколько развитие научно-технического прогресса.

А без Второй мировой прогресс несколько остановится. Может быть, ядерного оружия не будет, ну и в электронике такого развития не начнется. А уж если не будет космической гонки… Как бы так не вышло, что еще в двухтысячных все будут смотреть маленькие черно-белые телики.

Ладно, еще посмотрим, еще посмотрим.

Потом позвонил Костелло, спросил, читал ли я газеты. Мы обсудили немного, и он сказал, что пара репортеров уже заинтересовалась темой политического давления, но пока просят подождать с деталями. Я ответил, что это и так в планах, главное — не дать людям забыть историю.

Ближе к вечеру Гэй проснулась, мы вместе поужинали, а потом сидели в гостиной и слушали радио. Жена читала книжку — она вообще постоянно читала, оказалась очень образованной, я решил присоединиться. Взял книгу «Маленький Цезарь» Уильяма Райли Бернетта, взялся за чтение.

Это была известная штука даже в моем мире, в девяностые издавалась на русском, и я ее, естественно, читал. И знал, что в следующем году по ней выйдет фильм, который предопределит жанр гангстерского кино.

— Похоже на то, что в жизни? — спросила Гэй, усмехнувшись.

— Не особо, — я покачал головой. — У нас был совсем другой Цезарь.

Так мы и провели вечер за книгами, сидя на диване. Ближе к десяти решили отправиться спать. И едва я переступил порог спальни, как в прихожей зазвонил телефон. Гэй ругнулась по-русски, посмотрела на меня и пожала плечами — мол, иди отвечай.

Я двинулся наружу, снял трубку и сказал:

— Слушаю.

— Чарли, это Винсент, — послышался голос Мангано. — Нужно поговорить.

Что, неужели их конфликт с Анастазией вышел за рамки, и ему потребовалось вызвать босса напрямую? Альберт ведь говорил о чем-то таком, и я прямо сказал ему сидеть спокойно и не высовываться.

— Винченцо, — проговорил я. — Что случилось?

— Извини за поздний звонок, — сказал он. — Но дело срочное.

— И что за дело?

— Я хотел поговорить о парнях, которые следят за мной уже неделю. И я знаю, чьи это люди, Чарли.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Да, мы в действительности следили за Мангано, только не неделю, а гораздо дольше. А он, похоже, заметил слежку только сейчас. Какими бы люди Мейера ни были профессионалами, но все равно в конечном итоге спалились.

— И чьи же?

— Не делай из меня дурака, — в голосе Мангано послышалось раздражение. — Твои люди ходят за мной хвостом уже неделю, может больше. Я хочу это обсудить лично и сейчас же.

— Хорошо, — ответил я после короткой паузы. — И где встретимся?

— В Гарлеме, — ответил он. — У нас тут образовались дела, но место подходящее. Старый склад на Сто Сорок Седьмой, приезжай, мы тебя встретим.

— Хорошо, — сказал я. — Буду через час.

И повесил трубку. Ну вот, очередной звонок, после которого надо куда-то ехать. Причем на встречу с боссом другой Семьи, пусть и слабой, но все-таки независимой — я сам дал им свободу. Просто чтобы показать парням, что я не Массерия, и что