Это потому что я чёрный? - AI Caesar

Оставаться в сжимающихся стенах квартиры было физически невыносимо. Рациональный ум, цепляясь за остатки логики, твердил про паническую атаку, усталость и банальный скачок напряжения, но проснувшийся внутри первобытный инстинкт орал только одно: «Беги!».

Саава не стал спорить с инстинктами. Ему нужно было сжечь этот токсичный адреналин, переплавить животный страх в мышечную усталость.

Он быстро натянул спортивные штаны, плотную ветровку и туго зашнуровал тяжелые беговые кроссовки с массивной, жесткой подошвой — идеальный вариант для амортизации на асфальте. В уши отправились наушники. Пара тапов по экрану, и в голову ударил агрессивный, перегруженный басами ритмичный фонк. Музыка отсекла внешний мир.

Студент выскочил из подъезда в морозную томскую ночь и сразу взял высокий темп. Маршрут был привычным и простым — длинная прямая вдоль проспекта Ленина, мимо пустых остановок и спящих исторических фасадов.

Холодный воздух обжигал легкие, тяжелые кроссовки мерно, хищно впечатывались в асфальт: бум-бум-бум. Удар, толчок, полет. Тело работало как отлаженный механизм. Тревога начала отступать, вымываемая физической нагрузкой. «Просто переутомился, — думал блондин под рев синтезаторов. — Сложные казусы, Макс со своими дурацкими конспирологическими видосами, Алинин парфюм… Мозг просто не вывез и подкинул галлюцинацию. Никакой мистики. Чистая физиология».

Но на пятнадцатой минуте забега мир снова дал трещину.

Плотный, качающий бит в наушниках внезапно запнулся. Раз, другой. А затем музыка сменилась шипящим, режущим уши белым шумом. Саава поморщился и сбавил темп, на ходу пытаясь переключить трек, но экран смартфона застыл мертвым, не реагирующим на касания прямоугольником.

В этот момент над головой с громким щелчком лопнула лампа уличного фонаря. За ней погасла следующая. И еще одна. Желтый свет исчезал, проглатываемый густым, неестественно белым туманом, который начал выползать прямо из подворотен и ливневых решеток. Он был похож на разлитое молоко — плотный, непроницаемый, мгновенно стирающий очертания зданий и деревьев.

Саава остановился. Изо рта вырывались облачка пара, грудь тяжело вздымалась. Помехи в наушниках перешли в зловещее, монотонное шуршание. Сняв их, он обнаружил, что туман поглотил не только свет, но и звуки ночного города. Стояла абсолютная, вакуумная тишина.

Он огляделся, щурясь сквозь белесую пелену, и вдруг почувствовал, как по позвоночнику стекает ледяная капля пота.

Справа висела знакомая кривая вывеска круглосуточной аптеки с мигающим зеленым крестом. Под ногами был тот же самый расколотый бордюр с торчащей петлей арматуры. Чуть поодаль стояла переполненная чугунная урна, мимо которой он пробегал в самом начале своего маршрута.

Студент-юрист, привыкший доверять фактам и геометрии, замер. Он бежал пятнадцать минут. В высоком темпе. Исключительно по прямой линии. Но оказался ровно на том же самом перекрестке, с которого стартовал.

Пространство вокруг него замкнулось само на себя, свернувшись в невозможную ленту Мёбиуса. Утренняя шутка из новостей про Омск, который невозможно покинуть, вдруг перестала быть забавным интернет-мемом, обернувшись леденящей душу, буквальной реальностью. И самое жуткое заключалось в том, что для попадания в этот пространственный кошмар ему даже не пришлось покидать Томск.

Вакуумная тишина разорвалась влажным, тошнотворным звуком.

Чавканье. Хруст ломающихся костей. Звук рвущейся, сырой плоти.

Из молочной пелены тумана, всего в нескольких метрах впереди, проступил темный, сгорбленный силуэт. Первая, спасительная мысль — крупная бродячая собака жрет сбитую кошку — умерла, не успев до конца оформиться.

Это была не собака. И вообще ничего из того, что могла породить земная биология. Тварь словно сошла с тех самых мутных, зернистых видео про «Крид», обретя жуткую, осязаемую плоть.

Гротескная, асимметричная фигура припадала к асфальту над бесформенной грудой мяса. Суставы длинных конечностей были вывернуты назад, как у гигантского насекомого или сломанной марионетки. Бледная, полупрозрачная кожа туго обтягивала угловатый костяк, и сквозь нее в тусклом свете угадывалось пульсирующее темное месиво внутренних органов.

Услышав шаги, тварь замерла. Влажно чавкнув в последний раз, она дерганым, неестественным движением повернула голову к Сааве.

В этот момент мир рационального студента-юриста рухнул, разлетевшись стеклянными осколками. Никакие законы физики, никакая логика и геометрия не могли объяснить то, что смотрело на него из тумана. На вытянутой, безглазой морде не было губ — их просто не существовало. Обнаженная челюсть представляла собой частокол тонких, кривых, игольчатых зубов, с которых густо капала черная слизь вперемешку с кровью.

Животный, парализующий ужас ударил по нервам, сковывая мышцы свинцом. У Саавы не было с собой карбонового лука. Не было тяжелого кейса. Не было ножа. Только голые руки, ветровка и пустота ночной улицы.

Но в ту самую долю секунды, когда паника должна была окончательно выключить сознание, сквозь животный страх прорвался холодный, вышколенный инстинкт стрелка. Мозг намертво вцепился в единственное, что еще поддавалось контролю — геометрию пространства, привычно переходя в режим баллистического калькулятора.

«Цель зафиксирована, — бесстрастно, словно со стороны, отстучало в висках. — Дистанция — ровно три метра. Вне зоны поражения. Вектор атаки прямой. Центр тяжести смещен назад. Напряжение в мышечном корсете. Готовится к прыжку».

Тварь распахнула пасть, издав оглушительный, скрежещущий визг, похожий на звук рвущегося кровельного железа, и с невозможной, нечеловеческой скоростью бросилась на него.

Никакой пафосной боевой хореографии из кино. Никаких красивых стоек и выверенных блоков. Только животная паника и первобытный инстинкт выживания, помноженный на абсолютное чувство дистанции.

Тварь взвилась в воздух, превратившись в смазанное пятно когтей и игольчатых зубов. Сааве хватило той самой доли секунды, которую мозг выиграл на математической оценке траектории. Студент не стал отпрыгивать или пытаться увернуться на ногах — он просто рухнул на спину, одновременно перекатываясь в сторону.

Кошмарная масса пролетела в миллиметрах над лицом, обдав чудовищной вонью гниющего мяса, и с влажным стуком впечаталась в асфальт там, где мгновение назад стоял человек.

Пока уродливое создание скребло когтями, отчаянно пытаясь развернуться, парень вскочил. Его накрыло цунами чистого, незамутненного адреналина. Страх не парализовал — он выжег все лишние мысли, оставив лишь первобытную жажду жить. Саава не принимал боевую изготовку. Издав дикий, нечленораздельный вопль, студент бросился навстречу поднимающемуся монстру.

Тяжелый беговой кроссовок с жесткой амортизирующей подошвой, усиленный всем весом разогнавшегося тела, с размаху влетел прямо в безгубую, зубастую морду.

Раздался влажный треск. Тварь отшатнулась, издав скрежещущий, булькающий писк, и этого оказалось достаточно.

Саава начал бить. Яростно. Безостановочно. Методично. Он превратился в механизм по уничтожению угрозы, ведомый абсолютным, доисторическим ужасом. Тяжелый мысок кроссовка с хрустом вошел твари прямо под ребра. Хрясь! Каблук с мерзким звуком впечатался в вывернутый сустав. Хрясь! Студент топтал, ломал и давил. Он наносил удары ногами с такой