Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

Девочке Макс высказал всё и сразу, так что она обиделась и выставила его вон. А сама, видимо, нажаловалась Стасу, который и был инициатором свидания.

— Какие закидоны, о чем ты? Я там чуть не сдох под её сильными руками, — сказал он. — Ты зачем этот «Торрес» взял? Испанцы не умеют делать коньяк, он у них клопами воняет.

— Сам ты клопами воняешь, — парировал ничуть не обиженный Стас. — Он по акции шёл, в коробке и рюмки есть, и даже носки, потом поделим.

— Зачем коньяку носки?

— А я знаю? Занюхивать, наверное. Не стой столбом, тащи закуску и начнем. Кстати, поправь меня, но у тебя вроде глаза были совсем не голубые?

* * *

Макс уже начал двигаться в сторону кухни, но после этих слов друга замер на полушаге и медленно обернулся.

— В смысле?

— Ну, в обычном, — Стас пожал плечами. Я точно не помню, что у тебя там с глазами было, но точно вроде не голубые. Сам вон посмотри в зеркало.

Макс послушно отправился в ванную и присмотрелся к себе.

Мужчины редко обращают внимания на глаза, а если и обращают, то только в тех случаях, когда не заметить их невозможно. В обычной жизни они не помнят, какого цвета глаза у их коллег, родных и близких, у друзей и подруг. И свои глаза они тоже не помнят. Макс, если бы его спросили, сказал, что у него глаза темные — а насколько темные, он не знал.

Но сейчас у него была ярко-голубая радужка, и заметить это смог даже такой толстокожий товарищ, как Стас. Макс, наверное, тоже бы не прошел мимо такой странности — если бы, например, решил причесаться после душа. Но свои короткие волосы он давно приглаживал пятерней, а никаких других причин смотреться в зеркало у него не было. И сейчас он даже несколько минут наслаждался открывшимся видом.

— А ты прав, — сказал он, вернувшись в комнату. — У меня темные были, а эти прямо яркие такие. С чего бы?

Макс задумчиво почесал затылок.

— Думаю, тебя тайно прооперировали, пока ты валялся без сознания после аварии, — Стас не стал сдерживать улыбку. — Ладно, хватит о глазах, тащи свою колбасу.

* * *

— Так, ещё раз. Если я использую магию, то расходую какие-то силы?

— Точно.

— И когда этих сил не будет…

— Ты не сможешь колдовать и, возможно, умрешь. Маги никогда не доводят себя до истощения, они очень не любят умирать.

Дракончик говорил нравоучительно и, пожалуй, даже понятно. Вот только его слова расходились с тем, что знала Яна — вернее, с тем, что она не знала. Верховный маг Алуил никогда не упоминал о таком; родители никогда не призывали её колдовать поменьше. Ни один маг — а таких во дворце было множество — никогда не упоминал при принцессе, что колдовать вредно. Об этом она и сообщила дракону.

— Ну, ещё бы, — тот заложил небольшой вираж, выказывая своё отношение к знаниям Яны. — У них-то такой проблемы нет и никогда не было. У нас там хорошо — то священная роща, то какой-нибудь древний камень, и отовсюду магия буквально сочится. Колдуй — не хочу. Всё сразу восполняется. А этот мир, в который ты меня затащила, он слабый, магии тут крохи. А ты лупишь этим своим заклинанием как не в себя… кстати, а чего ты используешь только воздушный кулак? Я бы сказал, что он не подходит под определение универсальных.

Яна не обратила на последний вопрос дракона внимания, задумавшись о том, что тот сказал до этого. Слабый мир, в котором нет магии — это другой мир, не тот, в котором она родилась и выросла. Она не принадлежит этому миру, в котором принцесса не может просто войти в лавку и взять себе пирожное… ладно, не взять, а нагло сожрать прямо на виду у хозяйки… но всё равно не может. И выходит, что…

— Так что там с воздушным кулаком? — напомнил о себе дракончик.

— Да я других и не знаю толком, — отмахнулась Яна. — Но постой, — она замерла на месте, и ее крылатый друг вынужден был совершить разворот, чтобы подлететь к поближе, — выходит, что мы с тобой оказались в чужом мире, а я — ещё и в чужом теле?

Лицо дракончика изобразило задумчивость.

— Выходит, так, — с сомнением ответил он.

— Но тогда нам нужно найти способ вернуться обратно! — воскликнула Яна и хлопнула в ладоши.

— А ты знаешь нужные ритуалы и заклинания? — ехидно спросил дракон. — Или планируешь ещё разок приложить кого-то своей боевой магией? Ты посмотри вокруг, тут много мишеней уже собралось.

Дракончик был прав. Прохожих в этом районе было немного, но они постепенно скучковались — и сейчас вокруг Яны с ее необычного товарища собралась небольшая толпа. Они держали в руках какие-то плоские коробочки, которые иногда сверкали яркими огоньками, что-то говорили, но словно не друг другу, а самим себе — и выглядело всё это немного пугающе.

— Ой, — сказала Яна.

— Вот тебе и ой, — дракончик был само спокойствие. — Надо убираться отсюда, вот что я тебе скажу.

— И куда мы пойдем?

Но их отвлекли.

— Эй, дамочка, это у тебя дракон? — крикнул какой-то смельчак из толпы.

Яну услышанные слова, произнесенные довольно неприятным тоном, немного разозлили, но она сдержалась и не стала бросаться заклинаниями.

— Нет! — ответила она. — Это не дракон!

— Дрон что ли? — раздался ещё один вопрос.

Яна не знала, что такое «дрон», но если это могло успокоить толпу, то пусть будет он. Она кивнула.

— Дрон.

— А вы фильм тут снимаете?

Дракон, видимо, почувствовал, что терпение Яны подходит к концу, и подлетел к ней поближе.

— Скажи просто «да», — прошептал он ей на ухо.

— Да, — подчинилась Яна.

— А где камеры?

Вот настырные, подумала принцесса и ничего не сказала вслух. Вместо этого она развернулась и пошла дальше по улице.

— Так куда мы отправимся? И что делать с магией, я не хочу умирать? — тихо спросила она. — Мама с папой расстроятся…

— Ну да, я бы тоже расстроился, — ответил тот. — Но вообще умирать не обязательно. Надо только найти место силы,