Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

стульев. Макс присел на один из них и нехотя посмотрел на разложенные по столешнице образцы заявлений и прочую бюрократию. Что-то подобное он уже видел в других госучреждениях, да и в самом ГАИ, когда ставил «шкоду» на учет — везде было одно и то же, организации работали по когда-то заведенному порядку и ничего менять не собирались. Хотя нет — на одном из образцов был пропечатан текущий год, так что какие-то инновации в местную жизнь нет-нет да врывались.

Макс зачем-то взял в руки один из образцов и начал внимательно читать строчку за строчкой. Закончил, аккуратно отложил его в сторону, взял следующий, за ним ещё один… он пришёл в себя, когда рядом с ним высилась аккуратная стопка прочитанных от начала до конца листов с донельзя казенным текстом. И самое ужасное — он помнил всё, что только что прочёл. Это было как минимум необычно.

Макс никогда не любил читать. Его отношения с этой областью человеческой деятельности полностью описывались анекдотом про мужика, который за всю жизнь прочитал ровно три книги — букварь, вторую и синюю. Нет, разумеется, Макс был более образован, чем герой этой хохмы. Он вполне нормально отучился в школе, а потом и в колледже, и учеба и там, и там предполагала знакомство с книгами по разным предметам — в том числе и с творчеством классиков, хотя полностью списки для чтения на лето Макс не осилил ни разу. В армии с книгами вообще было не очень хорошо — свободного времени хватало лишь на то, чтобы донести голову до подушки; на контракте стало чуть полегче, но к тому времени Макс прочно отвык читать, предпочитая тупить в телефон или смотреть телевизор.

Во время африканского контракта в транспортном взводе неведомыми путями оказалась очень потрепанная книга в мягкой обложке; выпадающие из неё страницы регулярно подклеивали скотчем, так что том выглядел разбухшим. Читали её по очереди, выходить из которой Макс не стал — нельзя ставить себя особняком от коллектива в таких мелочах. За время пользования этой книжицей он хорошо выучил её название — «Смерть под ножом хирурга»; имя автора ему так и не покорилось. Дальше десятой страницы Макс за все попытки так и не продвинулся, запомнив лишь то, что там было нечто про японцев и англичан.

А тут Макс буквально за минуту проглотил с десяток образцов заявлений — и ему хотелось читать ещё и ещё. Он начал даже жадно оглядываться по сторонам в поисках другой печатной продукции, но на его счастье пришел обитатель злополучного кабинета — и Макса поглотила скучная рутина, сопровождающая любое общение с государственными органами. Но ему дали прочитать протокол — он сделал это целых два раза, хотя полностью запомнил написанное в нем с первого, — да и вообще всё завершилось гораздо быстрее, чем он мог ожидать.

Стоя на улице, Макс раздумывал над своим внезапно открывшимся даром. Его не особо тронули посиневшие глаза, да и тот огненный шарик сейчас, без подтверждающей дырки рядом, казался порождением употребленного со Стасом бренди. Это, разумеется, было не так, но в любом случае внезапная тяга к чтению беспокоила Макса тем, что он всем своим естеством рвался её удовлетворить. И даже уже нашел на телефоне ближайший книжный магазин.

Дело в том, что в его холостяцкой квартире не было ни одной самой завалящей книги, а они ему сейчас были нужны как воздух.

* * *

Кабинет был огромным, светлым, с большими панорамными окнами. Его стены были обшиты панелями из натурального дуба, на дальней от двери стене висел непременный парадный портрет президента, а весь центр занимали два стола составленных буквой «Т» — один представлял собой массивное сооружение с двумя тумбами и полированной столешницей, а второй был попроще. За массивным столом сидел хозяин кабинета, а Юрий Владимирович пристроился на ближнем к нему стуле, который на совещаниях занимал первый заместитель.

— Ваша дочь сейчас во всех выпусках новостей, — сказал хозяин кабинета, — и это очень нехорошо. Она и так вела себя… скажем так, невоздержанно, но устроить такое в центре города — просто недопустимо!

Он даже хлопнул ладонью по столу — хотя и не с размаху, а словно накрывая что-то хрупкое.

— Михаил Львович, но мы же с вами умные люди, и понимаем, что Яна на подобное просто не способна, — Юрий Владимирович улыбнулся. — Попасть в аварию, устроить скандал в ресторане или самолете из-за обслуживания, громко расстаться с очередным бойфрендом — это всегда пожалуйста, но так ведет себя вся современная молодежь, особенно из нашего с вами круга…

Кузнецов ненавязчиво напомнил собеседнику о его собственном племяннике — своих детей у того не было, и баловать приходилось отпрысков сестры. Ну и саму сестру с её мужем, конечно. Кроме того, этот племянник как-то подбивал клинья к Яне, но безуспешно — Кузнецов даже не вникал в тот эпизод и не знал, чем вызвано такое небрежение, высказанное его дочерью родственнику второго человека в области.

— С этим согласен, — сказал Михаил Львович, — но факты всё равно говорят о том, что именно твоя Янка устроила всё это. В официальных новостях мы пока глушим эту информацию, но все эти анонимные каналы…

Он тяжело вздохнул и нехотя отвел глаза в сторону.

А вот Юрий Владимирович глаза отводить не спешил. Он точно знал, что добрая половина этих каналов была организована его собеседником по личному указанию губернатора и с санкции столицы, а вторая кормилась из рук его подчиненных. В целом они, конечно, создавали впечатление некой оппозиции — замечали недостатки, жестко критиковали принятые меры или их отсутствие, — но по основным вопросам действовали так, как было надо. К тому же Михаил Львович знал, что Кузнецову было об этом известно, так что вывод был простой.

— А есть шанс как-то избежать педалирования участия Яны? — небрежно поинтересовался он.

— Думаю, можно что-то такое устроить, — осторожно произнес Михаил Львович, — конечно, совсем без Яны не обойтись, она слишком засветилась, новостники с телевидения ругаются матерно, что им не позволяют использовать некоторые кадры, но можно, например, сделать её жертвой. Ведь никто не сможет утверждать, что она не была, например, под воздействием каких-то веществ, которые распылили некие злоумышленники. Как тебе такой расклад?

Пару секунд Кузнецов делал вид, что обдумывает предложение, хотя заранее был согласен на любой вариант.

— Да, выглядит неплохо, — кивнул он. — А что за злоумышленники?

—