Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

Отступив чуть дальше в лес, низко пригибаясь к земле и стараясь не шуметь, Малиут медленно направился поглубже в долину. Там ручей и пробитая им впадина сворачивали на юг, и этот поворот скрывал любого нарушителя от заставы и стражников. Там можно было безопасно переправиться и вступить в долину.

* * *

Принцесса Элия была очень недовольна тем, как идут дела. В её планы вмещались совершенно посторонние люди и эльфы, а она не терпела, когда ей кто-то ставит палки в колеса. Конечно, одних новостей о скором отречении отца хватило бы, чтобы испортить день, но к этому добавилась потеря Лукана и агент, который раскрыл её перед королем. Но она не напрасно трудилась столько лет — донесения агентов помогли ей восстановить картину того, что привело к провалу.

— Именем короля, откройте!

Один из стражников с грохотом замолотил по двери таверны «Единорог» — да с такой силой, что чуть не выбил хлипкие деревяшки. Но те чудом удержались на месте, а изнутри раздался голос её хозяина:

— Иду-иду, буквально мгновение…

Элия кивнула оглянувшемуся стражнику, и тот снова замолотил в дверь и закричал страдным голосом:

— Именем короля!..

Полдень только наступил, и для всех держателей таверн и кабаков горячая пора ещё не наступила — они открывались только к вечеру, когда усталые обитатели дворца были готовы пропустить стаканчик-другой. Для постояльцев имелись другие двери, которые вели сразу наверх, минуя толпы пьянчуг в зале; через них тоже можно было попасть в хозяйскую часть этого проклятого заведения, но Элия рассудила, что плутать в тамошних лабиринта ей не титулу.

— Сейчас…

Хозяин таверны щелкнул запором, распахнул дверь, которая открывалась наружу — и тут же был схвачен тем стражником, который пытался поломать толстые доски.

— Что?.. — начал было хозяин.

Спросить он ничего не успел — ему в лицо прилетел страшный удар от ещё одного стражника, и он захрипел. Из носа у него пошла кровь.

— Молчать! — приказала Элия. — Отвечать только на мои вопросы! Эйнион ап Майлгун?

Хозяин таверны открыл было рот, чтобы что-то сказать, но промолчал и лишь мрачно кивнул.

— Ты подозреваешься в измене королю, совершению действий направленных против трона и королевства и в пособничестве врагам Думленда, — объявила Элия.

С чем-чем, а с выдумыванием обвинений у принцессы никогда не было проблем. Вот уже тринадцать лет она могла обвинить в своих несчастьях кого угодно — главное, что не саму себя.

Ап Майлгун попытался что-то сказать, но ещё один удар, на этот раз в живот, заставил его лишь молча пучить глаза и пытаться вдохнуть. «Всё же эти кольчужные перчатки просто чудо», — мельком подумала Элия.

— Внутрь его! И найдите его жену, она не должна ускользнуть. Ты и ты, — Элия указала на двух стражников, — идите к комнатам и никого оттуда не выпускайте. А с тобой, достопочтенный ап Майлгун, у нас сейчас будет очень интересный и познавательный разговор.

* * *

Малиут почти добрался до деревьев долины, когда перед его лицом что-то промелькнуло. Он отшатнулся, едва удержался на ногах — и проследив взглядом, заметил воткнувшуюся в один из стволов длинную охотничью стрелу с белым оперением. Малиут быстро оглянулся — на другом берегу ручья к нему неторопливым шагом приближались двое всадников-эльфов, и один из них держал наготове лук с уже наложенной новой стрелой. Всем видом эти всадники показывали, что бежать не стоит — стрелы летят быстрее любого существа, а свою меткость они уже показали. Малиут замер на месте.

Всадники приблизились почти вплотную, и морды их пони потянулись к мальчику. Малиут внутренне съежился, но никак не показал, что боится.

— И чего ты молчишь? — спросил тот, что был без лука. — Ты кто такой, что делаешь здесь?

Мысли Малиута метались, он никак не мог придумать хоть что-то похожее на правду, и в итоге брякнул первое, что пришло в голову.

— Я заблудился, ищу дорогу домой!

Всадники переглянулись.

— Сложно в это поверить, да, парень? — с притворным сочувствием спросил лучник. — Ерунду порешь, сюда можно только специально попасть, для блуждания другие места существуют. Руки покажи.

Малиут выполнил приказ — скрывать ему было нечего. Ни оружия, ни какой-либо поклажи у него с собой не было.

— А теперь медленно разворачивайся и иди вверх по течению. И не вздумай дурить, — сказал тот, что был без лука. — А мы проследим, чтобы ты не вздумал.

И всадник сделал жест рукой, показывая нужное направление.

Малиут вздохнул, на секунду прикрыл глаза, прогоняя страх. Ему никак нельзя идти с ними. Это те эльфы, которые ищут Янику и что-то с ней хотят сделать. Он сам для них не представляет никакой ценности, а если они узнают, что он подслушал разговор в конюшне, то могут просто прибить, и им даже не понадобится тратиться стрелы, одними кулаками обойдутся или ножом пырнут.

Он резко присел, спрятавшись за мордами пони, подхватил две горсти песка и швырнул его животным в глаза. Это было, конечно, жестоко по отношению к этим созданиям, но другого выхода у Малиута не было. Пони встали на дыбы, всадники, изрыгая ругательства, пытались удержаться в седлах, лук упал на землю вместе со стрелами из висящего за спиной колчана. А Малиут уже бежал к деревьям долины Вирруан — до них было совсем близко, буквально рукой подать.

Он успел спрятаться за толстыми стволами и что есть духу припустил дальше. Где-то в стороне просвистела стрела — наверняка с белым оперением, — но вряд ли даже самые меткие стрелки смогут попасть в таком лесу по небольшому и быстро бегущему эльфенку. В том, чтобы быть ребенком, есть и преимущества.

* * *

Донесения, рапорты и небольшие записки. Ещё слова, которые Элии передавали самые разные люди и эльфы, но, как известно, слова к делу не пришьешь. За тринадцать лет, прошедших с тех пор, как она перестала быть наследной принцессой, а её родители получили от Совета разрешение на рождение второго ребенка, Элия аккуратно и бережно выстраивала свою собственную сеть получения различных сведений. Они касались всех сторон жизни в Думленде, и она надеялась, что когда-нибудь количество этой информации позволит ей рассчитывать на нечто большее, чем простые игры в шпионов.

Элия, конечно, не могла не признавать, что ей безумно повезло. Времена сейчас были не такие людоедские, а вот веком раньше ей просто