Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

Шкуры вокруг очага действительно оказались спальными местами, и пара из них даже лежала в форме тел — только каких-то маленьких, похожих по размеру на детские. К складу Малиут не пошел — копаться там в темноте ему не хотелось. Он направился к постаменту.

В том конце зала было темновато, а свет от очага — неверным и неярким. Малиуту пришлось подойти вплотную, чтобы разглядеть, что на камне лежит не просто тряпье, а тело, накрытое мохнатой шкурой. Он всмотрелся в лицо лежащего — и снова вспотел. Руки Малиута предательски задрожали.

В подземном зале на возвышении лежала Яника, наследная принцесса Думленда.

Глава 8 Он сам пришел

Глава 8 Он сам пришел

Для Яники появление третьего существа в её священной роще отозвалось громким гулом, который на пару мгновений сбил концентрацию. Очередное дерево снова вышло кривым, пришлось его быстро-быстро уничтожать и начинать выращивать заново. И лишь когда с этим было покончено, а опасность миновала, она позволила себе оглянуться.

Это был мужчина — высокий, в меру худой, одетый в какой-то потрепанный сюртук и синие штаны. Впрочем, такие штаны были у многих людей этого мира, так что это, наверное, ничего не значило. У него не было никакого оружия — как минимум, на виду, но внутренним зрением Яника видела его как ещё одну точку силы, которую надо будет учесть при дальнейшем росте рощи.

И этот мужчина сейчас играл в гляделки с драконом, причем, кажется, побеждал.

— Эй, ты кто? — крикнула она.

— Привет! — незнакомец даже помахал рукой, словно она была каким-нибудь эльфом. — Как ты тут?

Яна наклонила голову, но ничего не сказала.

— Я Макс, мы заочно знакомы, — поспешил сказать мужчина. — Именно мою машину ты разнесла в хлам, когда проскочила тот перекресток на красный. А потом я для тебя сдавал кровь в больнице, ты совсем плохая была, вся переломанная. А сейчас вроде ничего выглядишь. Это как?

Яна поняла, что понимает только отдельные слова, сказанные этим Максом. Какой перекресток, какой красный, что за «ма-ши-на»? И что за кровавый ритуал он сумел с ней провернуть, пока она была без сознания?

— Дракон! — требовательно крикнула она. — Ты видишь смысл в его речи?

— Эй! Я тут, — напомнил о себе мужчина по имени Макс. — Если что непонятно, могу и сам пояснить.

Яника даже не посмотрела на него.

— Дракон?

Тот нехотя отвел взгляд от незнакомца и с укоризной посмотрел на принцессу.

— Я не переводчик, — проворчал он. — Но вроде он тебя знает.

— Ну нет, не знаю, — снова вмешался мужчина, — даже не видел никогда, но наслышан… твой отец приходил ко мне, когда…

Яника выбросила вперед ладонь, с неё сорвался такой привычный уже воздушный кулак, который должен был снести наглеца с ног и переломать ему кости. Но тот успел выставить перед собой обе руки — и всесокрушающее, как думала Яника, заклинание, бессильно разбилось о них.

Несколько мгновений стояла звенящая тишина, которую прерывал лишь треск растущих деревьев.

— А мальчик-то непрост, — озвучил очевидное дракон.

* * *

Юрий Владимирович сидел в своем новом офисе и нервничал. Сюда он переехал из другого, более удобного кабинета, но там был вид на большой лесной массив, который хорош в обычное время, а отсюда был хорошо виден городской парк и закрывший его центр купол. Сейчас его волновал только он — впрочем, как и многих других людей, с которыми его связывали очень тесные, хотя и не самые сердечные отношения.

Его Яна — единственная дочь от самого первого, студенческого ещё брака — каким-то образом вляпалась во всю эту историю по самые уши и затянула с собой отца. В начале Кузнецову казалось, что всё обойдется всего лишь страшной аварией, в которой пострадали только машины и сама Яна — как бы ни было цинично, но такой исход позволял нивелировать последствия минимальным вложением денег и усилий. Потом, разумеется, нужно будет отвезти Яну в какую-нибудь приличную клинику за рубежом, где ей вернут прежний вид, но местные эскулапы смогли сделать главное — спасти девочке жизнь. Кузнецов знал из собственного опыта, что лишь смерть однозначна, а всё остальное можно исправить, если есть нужное количество денег. У него деньги были.

Ещё было заработанное упорным трудом за многие годы влияние, которое позволяло входить в самые высокие кабинеты, как к самому себе, и решать накопившиеся вопросы к взаимной пользе — Кузнецова и хозяев этих кабинетов. И вот сейчас, когда Яна оказалась под куполом, это влияние и деньги начали утекать как вода. Слишком быстро и предсказуемо. Вообще-то Кузнецов любил предсказуемость, но не тогда, когда она касалась момента, когда хранилища его капиталов покажут дно. А этот момент мог наступить очень и очень скоро.

Звякнул сигнал селектора. Кузнецов потянулся и нажал кнопку.

— Слушаю, — зло сказал он, потому что не любил, когда его отрывали от размышлений.

— Юрий Владимирович, это Юля. Вам звонок по второй линии, Миша, — секретарша, с которой он работал несколько лет, привыкла к его характеру и не обратила внимания на тон, сказу перейдя к делу.

— Хорошо. Переключай.

Он дождался гудка и поднял трубку.

— Миша? Что-то новое?

«Новое» в нынешних условиях означало то, что могло потенциально потребовать ещё больших расходов. И это Кузнецову очень не нравилось.

— Есть кое-что, босс, — пробасил Миша. — Помните того пацана, к которому вы в больницу заходили?

Кузнецов с трудом припомнил этот эпизод, хотя прошло меньше суток. Тогда он обходил всю больницу — вернее, всех, кто мог знать о том, что виновницей аварии была его Яна — и боролся с последствиями её поступка. Конечно, можно было это скинуть на плечи помощников, но когда дело касалось дочери, он предпочитал заниматься им сам.

— Да, помню, — ответил он. — С ним какие-то проблемы?

— Да хрен знает, — Кузнецов представил, как Миша попытался пожать плечами — обычно этот трюк у него получился плохо. — Если вы про то, что он ещё денег хочет, то нет, он на меня не выходил. Тут другое.

«Ну говори уже». Вслух, впрочем, Кузнецов ничего не сказал — Миша гением не был и торопить его было бессмысленно.

— Он тут под купол пробрался, — наконец выдал Миша главное. — Я тут вертелся подле ментов, ну, чтобы в курсе быть,