Горизонт Неизбежности - Дмитрий Полометин

— Простите, я вам стену немного испортила. — Призналась она. — Я вчера, когда увидела эту надпись, ужасно разозлилась и сразу пообещала себе, что сотру ее. Но у меня ничего не получилось.

Взгляд Елены ощутимо потеплел, и она грустно улыбнулась:

— Пустяки, моя дорогая, не переживай. Я сама уже дважды пыталась ее стереть, но эта дрянь оказалась на удивление стойкой.

Опустив глаза, Вероника огорченно кивнула. Затем бросила на Елену неожиданно робкий взгляд и поинтересовалась:

— Простите, я хотела спросить. Как дела у Айвена?

Елена сдержанно улыбнулась:

— У нас все хорошо, работаем над собой.

Девушка с надеждой замерла, ожидая продолжения, а может даже и приглашения зайти в гости.

Но Елена сохраняла на лице все то же вежливое выражение, за которым в действительности скрывалась лишь банальная растерянность.

Ведь в свете последних принятых решений она уже не знала, как реагировать на возвращение Вероники.

Запрос на колонизацию Плеторы был одобрен, вот и новый экзо уже куплен.

И теперь ее мучил один единственный вопрос: говорить Айвену или нет?

Глава 10

Прослушав манифест Онаконы, Ишвар поудобнее устроился в тесном кресле стелс-капсулы и удивленно покачал головой.

«Поздравляю, приятель. Теперь ты точно покойник»

Начав с трогательного перечисления заслуг своего предшественника, Онакона продолжил речь, умело смешивая угрозы с обещаниями грандиозных перспектив.

Ну да, ну да…

Ишвар прекрасно помнил, как выглядят эти перспективы: разбитый флот, выжженные базы и тысячи погибших.

Именно в таком плачевном состоянии пятьдесят лет назад находилась та структура, которая теперь именуется Консорциумом.

Молодой коммерсант с Аравии пришел на ее руины вскоре после того, как Спецотдел выследил его предшественника, Джека Граймса.

О да, старина Джек был мечтателем.

Он тоже выступал с намерением выйти из тени, взять свое по праву и занять достойное место в обществе.

Имея приличный ударный флот, он уверовал в себя и начал открыто грабить корабли Федерации, при каждом удобном случае пытаясь донести до властей, что он никуда не уйдет и его нужно воспринимать всерьез.

Вот только он не сумел оценить разницу в весовых категориях между теневым сообществом и элитными войсками.

Как итог, из всех своих замыслов Джек добился только одного: его действительно восприняли всерьез. Вот только для него лично это имело весьма плачевные последствия.

Вскоре состоялось знаменитое «Сражение при Фомальгауте», в ходе которого пиратская группировка попала в засаду объединенного флота Федерации.

Пираты были разбиты с показной жестокостью, а высшие чины Консорциума оказались в плену.

В течение следующего месяца все новостные каналы крутили на повторе казнь бледного и сломленного Джека.

То было красноречивым назиданием для всех тех, кто в будущем готов был допустить даже мысль о том, чтобы конкурировать с Федерацией.

Логично, что вступать в Консорциум тогда никто не хотел. И, когда Ишвар озвучил партнерам свою идею, каждый из них счет своим долгом покрутить пальцем у виска.

Люди усвоили, чем это грозит, и не видели перспектив, но у молодого коммерсанта имелся план.

Ишвар был прагматиком, а его политика строилась на избегании любой конкуренции с Федерацией. Он лишь давал обществу многое из того, что запрещали строгие законы колоний.

А если какой-то промысел начинал приносить больше рисков, чем прибыли, Ишвар немедленно его сворачивал.

К примеру, эта участь постигла Арену подпольных гладиаторских боев, призом в которых было солидное денежное вознаграждение.

И, даже несмотря на то, что живым оттуда уходил только один человек из ста, желающих испытать удачу все равно хватало.

Ведь победитель становился знаменитым и очень богатым.

Но временами на Арену попадали не те люди. Например, такие, за спинами которых стояли могущественные друзья и влиятельные родственники.

Увы, почти все они возвращались домой в цинковых контейнерах, а их близкие в таких случаях неизменно поднимали шум. И крайними всегда становились именно организаторы боев.

Понимая суть проблемы, Ишвар всеми силами старался ужесточить отбор участников, но делу это не помогало. Ведь если кто-то, имея обширные связи, всерьез решал участвовать, он все равно получал то, чего хотел.

Именно так было с сыном члена правления Хавано. Молодой задира сам прибыл на Арену и путем шантажа и угроз добился, чтобы распорядитель допустил его к битве.

Вскоре его отец получил небольшую емкость, вместившую в себя все, что осталось от его сына. А еще через пару дней на Арене прошла облава.

Новость о гибели юноши из приличной семьи репостили все новостные каналы, а общественный резонанс снова поставил Консорциум на грань вымирания.

Власти были настроены кране решительно, а объяснения не помогали, поэтому Ишвар пошел на радикальный шаг.

Многие консорты тогда были недовольны его решением, а кто-то и открыто обвинял его в трусости.

Но, действуя, как опытный дипломат, Патель за один день полностью свернул деятельность Арены, сочтя, что прибыль от нее не стоит рисков.

В то же время Ишвар добился главного: он продемонстрировал свою вменяемость, чем заработал репутацию человека, с которым выгоднее договариваться, чем конфликтовать.

Как многие позже признали, в итоге этот жест всем пошел только на пользу.

Теперь же, возобновляя работу Арены, вольно или невольно Онакона подает Совету Федерации прозрачный намек: «Со мной вы не договоритесь».

И это станет знаковым событием, которым он сам подпишет себе приговор.

После закрытия Арены Ишвар наладил отношения с апатридами, сделав их выгодными для обеих сторон.

Так уж вышло, что интересы обитателей Фронтира часто пересекались с интересами самого Консорциума.

Апатриды тоже занимались контрабандой и торговали ресурсами без сертификата происхождения.

Был у них и свой пиратский флот, яркими представителями которого уже тогда считались братья Мортсоны.

Казалось бы, конкуренция — повод для конфликта.

Но Патель лично посетил Совет Старейшин и выразил желание сотрудничать.

А на резонный вопрос Олега Мортсона, как же на Фронтире смогут уживаться сразу две пиратские организации, Ишвар рассмеялся и открыл бутылку дорогого рома.

Его речь была уважительной, а ее суть сводилась к тому, что он сочтет за честь делить Фронтир с такими правильными парнями, как Олег и его брат Игорь.

Такая тактика быстро принесла свои плоды, и на Фронтире в кои-то веки воцарился мир и процветание.

В Консорциум снова потянулись новые инвесторы, успокоенные выверенной и расчетливой политикой нового мастер-консорта.

Жизнь стала налаживаться, и так было почти пятьдесят лет.

Пока не появился новый консорт.

В самом начале своего пути Онакона сделал ставку на классические сферы деятельности.

Контрабанда всегда была важной статьей доходов, пиратство тоже считалось достойным ремеслом — потроши смельчаков, которые на свой страх и риск выходят за