Горизонт Неизбежности - Дмитрий Полометин

Рыжебородый лоточник посмотрел на него неодобрительно и понизил голос, оглядываясь по сторонам:

— Егор, перестань паниковать. Будем сидеть тихо, авось и пройдут рейдеры мимо. Тем более, ходят слухи, что к нам вчера прибыл сам Игорь Мортсон, а значит мы под защитой. Так что не сгущай краски, лучше на вот, слойку съешь. Бесплатно.

Лысый мрачно покачал головой, но от бесплатного угощения отказываться не стал:

— Что-то я не видел, чтобы к нам прибыл флот Мортсонов. Да и самого Игоря тоже. Зато говорят, что у пиратов теперь в каждой нашей фавеле есть свои люди, которые помогают попасть внутрь. Вот сколько беженцев мы сегодня приняли, сотню? А кто их проверял? Вот и я о том же.

Он подозрительно покосился на двух смуглых мужчин, которые взяли по миске овощного супа и отошли к столику, внимательно поглядывая по сторонам.

Лоточник нахмурился и буркнул:

— Жуй давай. Я тебе еще слойку дам, лишь бы заткнулся. — Неожиданно он замолчал и посмотрел поверх собеседника. — А тебе чего, мужик? Если хочешь чего, плати кред. А не хочешь, так иди дальше, нечего тут…

Обернувшись, Егор увидел у себя за спиной тощего чернокожего старика в зеленом брезентовом плаще, который с интересом прислушивался к их разговору.

Выглядел он нездорово и явно был не в себе. Его глаза лихорадочно блестели, а голова была покрыта проплешинами, словно от ожогов.

При ходьбе он заметно хромал на левую ногу, а его плащ был прожжен в нескольких местах.

Шарахнувшись от лотка, он торопливо отошел в сторону и остановился в самом центре площади, затравленно озираясь по сторонам.

Заприметив пластиковые кубы с питьевой водой, он с видимым усилием начал карабкаться по ним, пока не оказался на самом верху.

Наблюдая за ним с любопытством, прохожие замедляли шаг и переглядывались. А старик выпрямился, обвел собравшихся безумным взглядом и надрывно выкрикнул:

— Они всех убили, всех! Бегите, фратре, спасайтесь!

Согнувшись пополам, незнакомец зашелся каркающим смехом, и Егор не сразу понял, что он давится рыданиями.

Нахмурившись, он шагнул ближе:

— Что ты такое говоришь? Кого убили?

С трудом отдышавшись, старик прохрипел:

— Скоро здесь будут рейдеры! Пираты уже близко! У нас было много людей и оружия, но мы не устояли. Не устоите и вы, поэтому бегите, пока не поздно!

Толпа притихла, напряженно переглядываясь, а Егор протянул старику руку и позвал:

— Слезай, отец. Тебя как звать-то?

Но вместо того, чтобы спускаться, старик встал во весь свой немалый рост и крикнул так, чтобы его все слышали:

— Меня зовут Джонни Тремоло, я единственный выживший из фавелыГлизе-триста-семнадцать. Пираты взяли в плен всех мужчин. Женщин насиловали! А стариков согнали на склад и расстреляли!

На площади наступила тревожная тишина. Апатриды беспокойно переглядывались, а их лица отразили полную гамму эмоций от страха и растерянности до праведного гнева.

Но откуда-то с задних рядов раздался глумливый голос:

— Ну а тебя-то, почему не убили, Джонни? Неужто за девку приняли?

Толпа почтительно расступилась, и к импровизированному постаменту вышли трое мужчин в боевых экзо и с оружием в руках.

Обернувшись, Егор столкнулся взглядом с Эдиком Ветрило из местного ополчения и послушно отошел в сторону — неприятности ему были не нужны.

По площади прошелся неуверенный смешок, а Тремоло возмущенно сплюнул под ноги и упрямо замотал головой:

— Не знаю, зачем, но пиратам нужны молодые мужчины. Такие, как ты! — Он ткнул в обидчика пальцем. — А я уже старый, меня сразу списали в расход. Врезали прикладом по голове, затолкали вместе с остальными на склад и расстреляли.

— Ну и как же ты выжил? — Не унимался Эдик.

Джонни горестно махнул рукой:

— Я стоял в самом углу, поэтому меня не зацепило. Только плащ прожгли и волосы обгорели. А тот пират, что в нас стрелял, смеялся, давя на курок! И его глаза светились фиолетовым! Истинно вам говорю, фратре, не человек это был, а чудовище!

Толпа недоверчиво загудела, а Ветрило поднял руку, призывая к тишине. Оглядев собравшихся, он криво улыбнулся и развел руками:

— Фратре! Ну в самом деле, мы же не дети малые, чтобы позволить пугать себя чудовищами!

Толпа ответила неуверенными улыбками. Удовлетворенно кивнув, Эдик указал пальцем на замершего Джонни и продолжил, развивая успех:

— И вообще, вдруг это пиратский лазутчик, которого к нам заслали, чтобы посеять панику?

Тремоло праведно возмутился:

— Да что ты несешь! Я такой же апатрид, как и ты!

Ветрило со смехом отмахнулся:

— Если в тебе плещется литр апатридскогорома, это еще не делает тебя апатридом! — Он поднял кулак, оглядывая толпу. — Фратре! Наши предки кровью и потом заплатили за нашу свободу! А этот юродивый предлагает отдать пиратам нашу станцию? Не бывать этому!

Толпа взорвалась бурными овациями. Апатриды вздымали кулаки, грозя невидимым врагам, и топали ногами, демонстрируя боевой дух.

— Но их больше, и они хорошо вооружены! — В отчаянии вскричал Тремоло, опасно балансируя на кубах с водой.

— Ну и что с того? — Возразил Эдик с улыбкой. — Зато мы живем там, где пиратам по нужде отойти страшно. Мы апатриды, мать твою! И нас не запугать!

Джонни порывался продолжить спор, но его уже не слушали. Довольные своей храбростью, апатриды стали расходиться по своим делам, потеряв интерес к униженному старику.

А когда зеваки разошлись, у импровизированного постамента остались только трое ополченцев.

— Ну-ка слезай, старик. — Усмехнулся Ветрило. — Разговор к тебе есть.

— Что за разговор? — Опасливо осведомился Тремоло, не торопясь спускаться.

— Потолкуем о том, что на самом деле произошло в системе Глизе-триста-семнадцать. И о том, как именно тебе удалось выжить.

Напряженно улыбнувшись, Джонни пошел на попятный:

— Парни, да я уже все рассказал. Если не хотите улетать, то дело ваше. Я и не собирался тут задерживаться, только предупредить хотел…

— Ну вот и пойдем, предупредишь нас. А заодно расскажешь, сколько тебе заплатили за предательство.

* * *

Хмуро наблюдая за тем, как местное ополчение уводит с рынка старика, Ахига покачал головой и отставил в сторону почти полную миску супа.

Мясо в колонии было в дефиците, зато с овощами и соевыми концентратами дела обстояли намного лучше, поэтому похлебка получилась на удивление вкусная.

Но настроение у него испортилось, и аппетит сразу пропал — ему было искренне жаль старого человека, который хотел всех спасти, а в итоге сам же был оклеветан.

Остро захотелось раскурить свою походную трубку, чтобы навести порядок в душе и наладить мыслительный процесс.

Но здесь этого делать было нельзя — они с братом и