Горизонт Неизбежности - Дмитрий Полометин

Недавнее ощущение, что она выросла из своей комнаты, улетучилось сразу же, стоило ей только проснуться в своей кровати.

А чего ей больше всего не хватало на промозглом Этросе, так это тепла и солнца. Именно этот пробел она и собиралась закрыть немедленно.

Вооружившись солнцезащитными очками и книгой, она вышла на задний двор и перетащила шезлонг на солнечную сторону.

Пару минут она просто наслаждалась теплом и запахом скошенной травы. А раскрыв книгу, сама не заметила, как погрузилась в сюжет и отрешилась от всех забот.

Опомнилась она только когда солнце стало подбираться к зениту, а голову начало всерьез припекать.

Возвращаться в дом желания не было, поэтому она переместилась в самый дальний угол двора, где живая изгородь Рощиных отбрасывала спасительную тень.

Снова открыв книгу, она вернулась к чтению, но пару минут спустя ее внимание привлекли звуки, которые доносились с другой стороны забора.

Совершенно отчетливо она слышала ритмичные шаги, которые то удалялись, то снова приближались.

Всерьез заинтригованная, Вероника отложила роман и прошлась вдоль изгороди, пытаясь найти в ней хоть одну брешь, через которую можно было бы разглядеть соседний двор.

Но тугие ветки были переплетены так плотно, что разобрать что-либо за ними было невозможно.

А зеленая щетинка оказалась такой жесткой, что Вероника больно уколола палец, пытаясь проделать в ней щелку.

Ну да, Елена ведь потомственный аграрий. Уж она-то знает, как из банального куста соорудить зеленую крепость.

Что ж, причина такого ее поступка тоже была на поверхности. Вероника еще помнила то утро, когда толпы репортеров начали осаждать порог соседнего дома, желая снова задать одни и те же бестактные вопросы.

Но сдаваться девушка не собиралась.

Деловито осмотревшись по сторонам, на самом краю своего участка она заприметила мастиковое дерево, которое было распространено на Авантисе благодаря своей неприхотливости.

Конкретно же это дерево было ей хорошо знакомо по детским играм, поэтому путь наверх ей был знаком и не составил труда.

Вскоре ее голова уже возвышалась над зеленой стеной. Встав поудобнее, она оперлась руками о верхнюю кромку и затаила дыхание, стараясь не раскачиваться.

Ее взору открылся вид на задний двор Рощиных, который был ей прекрасно знаком. Но за последний год здесь произошло немало перемен.

Все пространство теперь было заставлено тренажерами, а по центру стоял постамент, на котором замерла черная фигура тренировочного бота.

Предмет ее интереса тоже был здесь.

Им оказался высокий светловолосый юноша в коротких шортах, который кругами бегал по газону.

Мельком отметив ширину его плеч, Вероника в изумлении приоткрыла рот, а ее щеки запылали румянцем.

Юный атлет тем временем перешел на шаг и сделал пару тренировочных движений руками, крутя давно не стриженной головой.

Закончив разминку, он запрыгнул на помост и до боли знакомым голосом скомандовал:

— Бот, отрабатываем седьмую связку в полный контакт. Повышаем темп каждые три секунды. Начали.

Черная фигура изобразила поклон и с места пошла в атаку, нанося один за другим быстрые и точные удары. От большинства из них Айвен легко уклонялся, а какие-то отводил в сторону выверенными движениями.

Приседая или отходя, он раз за разом пытался зайти боту за спину, но пока ему это не удавалось, а деревянный помост натужно поскрипывал под его шагами.

Искренне поражаясь Айвену, который очень изменился с их последней встречи, Вероника все еще не могла поверить своим глазам. Совсем недавно он был обычным тощим подростком, а теперь она видела перед собой молодого мужчину.

В какой-то момент она поймала себя на том, что откровенно любуется другом своего детства. Это было так необычно, но противиться этому она не могла — он был красив, а каждое его движение его боя было наполнено неожиданной грацией.

Точнее, это не выглядело боем в привычном понимании. Скорее это было опасным, но завораживающим танцем.

Атаковал пока только бот, Айвен лишь уворачивался и кружил вокруг него. Скорость движений была уже настолько высока, что казалось, будто он едва успевает уклоняться, пропуская черный кулак в сантиметрах от своего лица.

Но дышал он все еще размеренно и ошибок не совершал, а его напряжение выдавали только капельки пота, который покрыли его загорелую спину.

Уходя от очередного выпада он отступил на самый край помоста и вдруг покачнулся.

Искренне переживая за своего друга, увлекшаяся Вероника вскрикнула.

Опомнившись, она сразу прикрыла рот ладонью, и сама едва не потеряла опору, чудом удержавшись на своем наблюдательном посту.

Но Айвен ничего не заметил — все его внимание было сконцентрировано на поединке. От очередного замаха он ушел коротким кувырком и оказался прямо у бота за спиной.

Пружинисто выпрямившись, он взял черную фигуру в захват и замер, готовясь зафиксировать победу.

В этот момент он запрокинул голову и столкнулся взглядом с Вероникой, которая совсем забыла об осторожности и свесилась с живой изгороди, не желая пропускать ни секунды увлекательного зрелища.

Его глаза удивленно расширились, а хватка на мгновение ослабла. В ту же секунду он получил ощутимый тычок локтем под ребра — бот никогда не отвлекался и возможностей не упускал.

Поняв, что обнаружена, Вероника присела и попятилась. Ее затекшая нога скользнула по узловатому стволу, она нелепо взмахнула руками и с коротким вскриком повалилась прямо на газон.

С той стороны ограды раздался возмущенный голос:

— Бот, пауза. Да пусти же ты меня, дубина… Пауза!

В следующую секунду зеленая стена опасно зашаталась и ощутимо просела, принимая на себя вес молодого человека, который штурмовал ее со скоростью опытного альпиниста.

Но Вероника к тому моменту уже со всех ног бежала в дом, забыв и про книгу, и про оставленные на траве розовые балетки.

Ее щеки пылали румянцем, а волосы заливались красными всполохами.

* * *

Мгновение спустя Айвен уже балансировал на вершине живой изгороди, которая явно не была предназначена для таких ударных нагрузок, но все же каким-то чудом держалась.

Он отчетливо слышал звук неудачного приземления, а затем быстро удаляющиеся шаги.

Но, выглянув за ограду, он успел увидеть только мелькнувшие красные волосы, а затем хлопнула дверь и наступила тишина.

Морщась от боли в исколотых пальцах, он потер ушибленный бок и перевел взгляд на окно Вероники на втором этаже.

Первое время после ее отъезда он часто в него заглядывал, но вот уже год там не загорался свет. Сейчас там тоже никого не было, но створки были открыты настежь, и Айвен готов был поклясться, что это была она.

Хоть ее натуральный пшеничный оттенок и сменился ярким красным,