Месть - Стивен Бакстер

Никола сказала: — Мы могли бы перерасти религию, если эти напыщенные болтуны в Мировом сенате правы насчет морального развития человечества. Но если бы не весь этот хлам из прошлого, что бы мы называли хламом?

Как бы в ответ на это на втором выходе из тора появился мультяшный бог-стриптизер Меркурий в комплекте с крылатыми сандалиями. Гибсон остановился здесь. Пул осторожно слез с трапа; сила тяжести была ощутимой, хотя и небольшой.

— Хорошо, — сказал Гибсон. — Здесь мы находимся при одной трети g, что соответствует силе тяжести Меркурия — в два раза больше, чем на Луне. Внешнее кольцо внизу, при земной гравитации, в основном не вращается. Мы используем его для научных наблюдательных пунктов и для акклиматизации любого, кому нужно вернуться на Землю. На этом среднем уровне мы проводим большую часть нашей жизни, привыкая к условиям на поверхности. У нас есть жилые помещения, игровые комнаты, много рабочих зон. Бар. О, и ресторан. Как я мог это забыть?

— У них есть преданный своему делу шеф-повар, — сказал Пул Никола. — Полностью подготовленный.

— На самом деле она единственный специалист, работающий полный рабочий день, — сказал Митч. — Шеф-повар. У нас здесь небольшой штат; мы постоянно обучаем друг друга, что позволяет нам быть занятыми. Но повара мы оставляем в покое.

Пул сказал: — На подобных базах с небольшим количеством персонала пребывание длительное — Гарри называет их сиротами империи Пулов. Мы обязаны обеспечивать нашим людям комфорт. Действительно здоровые и нормальные условия. Хорошая еда — обязательна.

Митч Гибсон повернулся к ним лицом. — Последняя страница лекции. Послушайте, я знаю, вам не терпится спуститься на поверхность. Увидеть… ну, увидеть то, ради чего вы проделали весь этот путь. Но это страна первопроходцев. Правило таково: по крайней мере, двадцать четыре часа при этой тяжести в одну треть g, чтобы вы адаптировались, и тогда, и только тогда…

— Хорошо, — сказала Никола. — Не хотите показать мне мою комнату? Если там есть душ и закуски, вы можете оставить меня в покое и вернуться к взаимным объяснениям.

— Вы так хорошо меня знаете, — сказал Пул.

— В этом-то и проблема, — сказала она. — Знаю.

Митч Гибсон указал вдоль коридора, пол которого был покрыт ковром, а стены без украшений отчетливо изгибались вверх. — Четвертая дверь вниз. Но, возможно, вы просто захотите сначала полюбоваться видом… — Он постучал по одной из стен, и часть панели скользнула в сторону, открывая темный прямоугольник.

Никола подошла к окну, и Пул, последовав за ней, заглянул ей через плечо.

На заднем плане была только чернота, без звезд; очевидно, это был фрагмент затененной поверхности Меркурия. Но на переднем плане была скульптура из света, из электрических синих стоек.

Это был портал червоточины.

— Это солнечный зонд, — сказал Пул.

Никола пожала плечами. — Посмотрите, что вы наделали. — Она ушла в свою комнату.

Гибсон пробормотал: — Зачем, черт возьми, ты привел эту особу?

— Скорее, это она привела меня, — признался Пул. — Все изменилось, Митч. Так что насчет пришельцев? В пути мы некоторое время не общались, пару дней.

Гибсон серьезно сказал: — Майкл, все это происходило. Я отправил несколько зашифрованных отчетов обратно в штаб-квартиру корпорации на Земле, но отсылать их на "Краб" было небезопасно.

— Ты поступил правильно. Просто скажи мне.

— Семя платана. Я покажу вам, что оно сделало здесь, на Меркурии. Но затем оно направилось к Солнцу. Никакого замедления, никакого схода с орбиты… — Он изобразил падение взмахом руки.

Пул почувствовал себя сбитым с толку, затем пожал плечами. — Хорошо. Полагаю, это то, на что я пришел посмотреть.

— Хочешь пойти в свою комнату?

Пул взглянул на хронометр на стене. — Может, заглянем в бар? Просто чтобы я, конечно, мог привыкнуть к гравитации.

Гибсон ухмыльнулся. — К тебе там будут приставать. Я же говорил, у нас не так много посетителей. Особенно боссов. И босса, у которого будет статуя высотой в два километра в…

— Пропусти это.

— У меня в каюте есть бутылка односолодового.

— Только одна?

— Только одна, о которой ты узнаешь.

— Хорошо. — Они шли по устланному ковром коридору, их шаги были тихими. — И ты можешь рассказать мне о проекте "Зонд Солнца". Отставание от графика на две недели, как я почитал по дороге. Полагаю, ты воспользуешься предлогом инопланетного вторжения, чтобы объяснить это…

14

Флиттер назывался Лар III, названный, как и остальные шаттлы станции, в честь Ларов, мифических детей Меркурия и Ларунды. Митч Гибсон вел маленький корабль к поверхности планеты неровно, с включением главного двигателя и толчками системы ориентации. Никола с молчаливым неодобрением смотрела на его неуклюжее управление.

Но она никак не прокомментировала медленность спуска или осторожность, с которой Гибсон вел флиттер сквозь невидимые гравитационные сложности.

Пул никогда раньше не приземлялся на Меркурии. Он с любопытством посмотрел вниз, на землю, испещренную кратерами, вокруг многих из которых виднелись отчетливые черные брызги: реликт первобытного океана жидкой породы, как он знал, магма, покрытая тонкой коркой сложных соединений углерода. Во время своего формирования Меркурий сильно пострадал от планетезималей, фрагментов других потенциальных планет, и такие шрамы все еще можно было разглядеть. Действительно, считалось, что одно мощное столкновение с другим молодым миром сорвало большую часть скалистой мантии некогда более крупного Меркурия, оставив железное ядро обнаженным, оно придало планете необычно высокую плотность и относительно сильную гравитацию. Но общая концентрация массы была неравномерной из-за этого грубого формирования; неравномерное гравитационное поле представляло опасность для пилотов.

Они пролетели через неровный терминатор в ночь.

Чернильную темноту, отмеченную тут и там маяками и навигационными приборами. В некотором смысле, сияние огней давало лучшее представление о скудости человеческих работ там, внизу, чем яркий дневной свет. Большая часть материала, который был использован для создания червоточины солнечного зонда, была добыта с самого Меркурия. Но даже