Люби смерть - Стелла Так

– Это Лор виноват! Он чуть не убил Крэйна!

– Это Лиф виновата! Она сказала мне вселиться в Крэйна!

Зэро схватился за голову, пока мы с Лором сверлили друг друга взглядом.

Раздался дзынь, и двери лифта неспеша разъехались.

– А вот и наши дорогие гости. Как раз к самому началу игр, как прекрасно, – сказал мягкий голос, от которого сердце у меня упало в пятки.

Напротив дверей стоял Интендант с армией вооруженных до зубов экзорцистов.

Мы все застыли.

– Хреново, – пробормотал Лор.

Я не могла с ним не согласиться.

Интендант добродушно расхохотался, но взгляд был настолько сумасшедшим, что у меня кровь застыла в жилах. Мне захотелось просто раствориться в воздухе, лишь бы спрятаться от пристального взгляда этих глаз. На один квадратный метр было столько Арканума, что у меня закружилась голова от внезапного приступа голода, смешавшегося с животным страхом. Сам Интендант ничего не делал, но его присутствие чувствовалось везде, словно щупальца тянулись к каждому экзорцисту, придавая тому сил.

Это конец.

Нам всем конец.

Мы умрем тут, в Академии.

Кто-то схватил мою руку и я обернулась. Лор. Его глаза были чернее гальки на берегу моря.

– Ну здорово, папаша, – сказал Лор. Я понимала, что никто даже на мгновение не поверил в его игру. Боковым зрением я заметила, как Зэро шуршал и что-то в панике делал. Я не могла оторвать испуганного взгляд от Интенданта, даже не смела посмотреть в иную сторону. Я была уверена, что этот урод свернет мне шею быстрее, чем я отведу взгляд.

Интендант обратил свое внимание к Лору и спокойно заговорил:

– Судя по всему, мой сын был убит и присоединился к сией демонической вакханалии. С этого момента я снимаю защиту Ордена с Крэйна Парацельса. Убить его. Убейте их всех.

Я втянула воздух сквозь зубы и осмотрела всех собравшихся экзорцистов. Они в шоке уставились на начальника, однако даже не вякнули. Мужчина перевел взгляд на Зэро. Уголки губ дрогнули.

– Сегодня одним выстрелом мы убьем сразу двух зайцев. Зэро Файв, я разочарован твоим присутствием, что ты здесь, но уверен – мой сын оценит, что ты отправишься на тот свет вместе с ним. Хотя причина, признаться, довольно дурацкая.

Когда Интендант снова посмотрел на меня, меня затошнило. Я была невероятно удивлена количеством ненависти, которую могла испытывать всего лишь к одному человеку. Это была не неприязнь, а чистая ненависть. Мне хотелось разорвать его на кусочки.

– А мы это сделаем. Мы сожрем его силу, поцеловав до смерти, а в конце станцуем на его косточках. А когда прорастут семена Люцифера, мы будем править этим миром.

Демон!

Она заговорила впервые за много времени, и я скорее потянулась к ней сознанием, но эта сучка сбежала обратно в свое логово быстрее, чем я успела это понять.

– Да что это с тобой? Что еще за семена? Эй, вернись! – прокричала я, как оказалось, вслух, и на меня обратились раздраженные вгляды сотен глаз.

– Прошу прощения? – подал голос Интендант.

Я отмахнулась.

– Я не вам. Продолжайте угрожать, я внимательно слушаю, – небрежно сказала я, впервые вызвав у Интенданта не чувство превосходства, а раздражение.

– Лиф Янг, видимо, не в курсе. Тогда нам следует опустить формальности.

В его глазах блеснуло что-то невероятно злое, и на какую-то долю секунды мне показалось, что глаза Интенданта окрасились в черный цвет.

Даже Лор напрягся. Мы мимолетно переглянулись, прежде чем меня испугал громкий возглас Интенданта:

– Да начнутся игры!

В ту же секунду экзорцисты бросились на нас. Лор прижал меня к себе, и меня затрясло. Зэро схватился за что-то у стены и проговорил:

– Держитесь, сейчас будет больно.

Я открыла было рот, но внезапно раздался отвратительный скрип. Вместо того чтобы броситься на экзорцистов, Лор обхватил меня руками, и через один вдох мы полетели вместе с кабинкой лифта вниз. Я завизжала, но в какой-то момент мы остановились, видимо, повисли.

Из ступора меня вывело тепло, появившееся внезапно. Раздался скрежет металла, а лифт раскачивало из стороны в сторону. Свет погас вместе с музыкой, и я почувствовала запах дыма. Слышались боевые кличи экзорцистов. Через пару мгновений кабинка странно качнулась и трос оборвался.

11

Лиф

Что означает пробуждение? Пробуждение – это связывание и использование, то есть придание призраку видимости/ материализации, чтобы уничтожить его, запечатать его или воспользоваться им.

Например: с помощью призыва призрак приобретает форму животного, чтобы потом экзорцисты могли использовать его в своих целях.

Я не могла больше кричать. Это было в сто раз хуже американских горок. Лифт летел на огромной скорости вниз, затем ударился об одну из стен, во все стороны полетели искры, и нас стало болтать туда-сюда. Лор попытался прикрыть мою голову, но в итоге мы ударились о головы друг друга, и из носа у меня хлынула кровь.

Что происходило дальше – я помню слабо.

Помню, как Зэро отбросило в угол.

Помню, что Эм-Джей лежал, а мой серп вонзился в пол всего в нескольких сантиметрах от его черепа.

Помню, как Лор врезался лицом в панель управления. Я попыталась ухватиться за что-то, но он попал в меня ногой, и меня скрючило, а изо рта полетела слюна.

С грохотом лифт ударился о землю, кабинка была изуродована, впрочем, как и мы.

Я услышала тихий дзынь и потеряла сознание.

12

Фалько

Заклинатель. Призыв духов. Прекрасно подготовленные заклинатели способны не только изгонять злых духов и призраков, но и призывать их. Лишь небольшое количество экзорцистов способны на это. Считается, что для этого необходима предрасположенность, передаваемая по наследству. Эта процедура каждый раз требует разрешения от Ордена, за исключением призыва Спиритуса.

Боль расползалась по моим венам как лава. Она скручивала мои клетки, разрушая их, оставляя после себя лишь зияющую пустоту.

Они изменили меня.

Исправили.

Превратили во что-то из моих кошмаров. Во мне с каждой новой дозой умирал человек, умирали его чувства и возможность умереть. Каждая новая доза, когда ее вводили в распухшие вены на шее, руках и бедрах, убивала меня.

Кричать больше не было сил. Горло болело так, что вместо крика я мог лишь сплевывать кровь.

Я был прикован цепями к полу, как дикий зверь. Голый. Я чувствовал на себе их пристальные взгляды, их руки, ощупывающие меня как кусок мяса. Я слышал их слова обо мне, их смех. Все это эхом отдавалось в моих ушах, пока я не сдавался и не закрывал глаза. По полу растекалась горячая жидкость.

Иногда за мной убирали. А иногда – нет.

Боль перекрывала всякий стыд, который я испытывал ранее. Никогда раньше я не желал смерти так сильно, как сейчас. Я перестал молить их об этом. Перестал надеяться, потому что, начав, я не смогу остановиться, пока они не сломают меня окончательно. Оставшейся силой воли я хватался за крупицы того человека, кем я был совсем недавно. С каждым разом это давалось мне все труднее…

– Как он? – я услышал голос сквозь мое полуобморочное