Газлайтер - Григорий Володин

Я мягко киваю:

— Бог простит.

— А вы разве не отправились на Темискиру…

И в следующую секунду швыряю пси-иглы всем в головы. Ну а как не воспользоваться такой возможностью? Без доспехов же все стоят.

Ментальные щиты трескаются, как стекло, не выдерживают даже первого нажатия. Падение психобарьерных линий слышу только я. Тела застывают, взгляд стекленеет — теперь это мои марионетки.

Я бросаю команду:

— Идите-ка…

Хотел было отправить их к дикобразам с шакальями мордами, которые недавно с аппетитом сожрали лорда-летуна, но передумываю. Те дикобразы далековато, да и жалко тратить марионеток без толку. Можно найти им куда более практичное применение.

Тут мне на глаза попадается отопительная труба. А идея!

Показываю марионеткам:

— Идите в котельную. Найдёте там топку, резервуары и узел нагнетателей. Сорвёте фиксирующие клапаны, откроете давление до упора и бросите туда раскалённые камни.

Группа дампиров уходит исполнять команду. Я провожаю их взглядом. Когда последние скрываются за поворотом, продолжаю стоять посреди коридора.

Задумываюсь. Ментально уже пролистал важные воспоминание марионеток— знаю расположение патрулей, понимаю, какие части замка перекрыты, знаю, где сидят те, кого не стоит трогать пока что, а где наоборот — желательно. И, что самое неприятное, понимаю, что встал на перепутье.

С одной стороны — нечего думать, прямая дорога на господский этаж: идти к коменданту замка, потом к гостящему здесь принцу Комарину, сыну короля дампиров.

А с другой — есть темница. И бросить тех, кто там заточён, я просто не могу. Я ведь не просто телепат, не просто король — я отец. И когда мои сыновья узнают, какой выбор я сделал, они должны гордиться мной. Да и комендант с принцем никуда не денутся.

Разворачиваюсь и направляюсь вниз. Лестница приводит вниз, туда, где влажные коридоры темницы тянутся, как кишки чудовища.

На ходу слышу знакомый голос. Лакомка связывается по мыслеречи:

— Мелиндо, как дела?

Иду по коридору темницы, вода капает на камни, звук гулко разносится по проходу. Я отвечаю Лакомке:

— Знаешь, сейчас я сделал выбор не самый быстрый в плане достижения цели, но единственно правильный.

Лакомка сразу поняла о чем речь, хоть контекст ей я и не передавал. Просто альва очень мудрая. В её голосе сквозит привычная мягкая улыбка:

— Ты всегда делаешь выбор своим сердцем, мелиндо. Просто твой острый ум работает на твоё доброе сердце, вот и всё.

Я едва заметно усмехаюсь. Ну да, конечно. Красиво звучит, милая. Но всё куда проще: у меня есть принципы. И я слишком хорошо знаю, чем кончается садизм и неразумная жестокость. Я видел это в постапокалиптической пустоши. Видел долго, слишком долго.

Но разубеждать благоверную в моей «исключительной доброте» я не стану. Женщины — даже самые сильные, даже второранговые Мастера — хотят верить, что рядом с ними стоит мужчина с добрым сердцем. Пусть верит. Это важно для неё. А мне проще продолжать делать то, что я считаю необходимым.

Спускаюсь в темницу. Здесь давно не делали даже косметический ремонт: ржавые петли, заросшие мхом стены, влажные углы. Возле камер топчутся стражники, но почему-то без доспехов. Лентяи, что сказать. Пара пси-стрел, и их мозги стираются подчистую.

В первой камере кто-то шевелится, цепи звякают. Подхожу ближе, заглядываю через прутья клетки и бросаю сидящим там людям:

— Уважаемые, потерпите еще пару минут. Мне надо осмотреться, прежде чем примусь вас освобождать.

Один из них бросается к прутьям:

— Ты человек! Я вижу!

— Тише, — предупреждаю.

— Моя… моя дочка в соседней камере! Моя ласточка! Пожалуйста! Она там с кровососом!

Киваю.

— Сейчас загляну.

Переход — один шаг, вторая дверь. Открываю. И вот тут меня встречает сам «джекпот».

Внутри — сам комендант замка. Вот же сюрприз! А я планировал после освобождения пленных искать его покои. Уже незачем. Стоит рядом с дородной девушкой лет девятнадцати. Сальные глаза бегают по стокилограммовой «ласточке» вверх-вниз, он облизывает губы, будто перед ним не человек, а десерт из ресторанного меню. Голос у кровососа мерзко ласковый:

— Сначала я высосу кровь из твоего запястья, но если ты не будешь умолять меня быть с тобой нежным, тогда я примусь за твою гладкую шею…

Он кладёт ладонь ей на голову, медленно, с предвкушением, будто выбирает лучший угол, чтобы вонзить клыки. «Ласточка» дрожит всеми тремя подбородками, но даже пикнуть боится.

Я же тем временем закрываю дверь за собой на ключ, который торчит в двери. Щелчок замка почти неслышный. Комендант даже не обращает внимания. Он только начинает выдыхать следующий предвкушающий вздох:

— Ну же начинай умолять…

Я спокойно произношу:

— Давай лучше я тебя поумоляю.

И пси-клинок влетает ему в висок. Одно движение — чистое, без рывков. Я быстро вытягиваю кровососа в Легион. Сейчас риск минимален: дверь я запер, она прочная, и никто в ближайшие секунды прорваться не сможет. А девушка в шоке застыла столбом, как статуя, и даже дышать, похоже, забыла.

Закончив с комендантом, я не задерживаюсь ни на секунду. Память коменданта в моем распоряжении, как и его сознание целиком. В голове у него хватало мусора, но и полезное тоже найдется. Самое нужное сейчас — схема потайных ходов крепости, о которых знал только он.

Что ж, удобно. Через эти секретные коридоры я и выйду на принца дампиров врасплох.

И заодно эвакуирую пленников.

Привожу в чувства «ласточку». Ментально обрабатываю ее, она вздрагивает и отходит от столбняка. Я беру её за локоть и веду обратно к остальным пленникам. Камеру где сидит десяток человек открываю с помощью магнетизма, и в следующую секунду родители со всхлипами бросаются обнимать свою пышную дочурку. Другие заточенные уже начинают рассыпаться в благодарностях передо мной, но я останавливаю их поднятой рукой.

— Забейте. И вообще вы еще не вышли. Пойдемте быстрее. Меня еще дела ждут.

— Как⁈ Ты не пойдешь с нами из этого гиблого места? — удивляются пленники.

— Нет. Скоро меня здесь очень хорошо примут, — усмехаюсь. — А вы тоже хотите здесь остаться?

Пленники дружно мотают головами и дальше помалкивают, поняв, что лучше не задавать лишних вопросов, а то вдруг, правда, оставлю с собой здесь. Я веду их дальше по коридору, туда, где по воспоминаниям коменданта скрыта одна из старых эвакуационных точек. Нащупываю нужный камень в кладке, нажимаю — и стеновая плита уходит в глубину с едва слышным шорохом. Открыватеся узкий проход, в лицо бьет холодный сквозняк. Из потолка исходит тусклое