Газлайтер - Григорий Володин

— Вперед. Идите, — киваю на проход.

Спасенные люди нерешительно заходят, оглядываясь на меня как испуганные дети. Семья «ласточки» нерешительно переступает через порог самой последней.

Бросаю вслед:

— Там куча развилок, но вы не пропадёте.

Один из мужчин — отец девушки — обеспокоенно переспрашивает, сглатывая:

— Почему… почему мы не пропадём? Как нам выйти на свободу?

— Просто идите за моей Правой лапой.

Он моргает, опуская непонимающий взгляд на мою правую руку:

— За какой лапой?

Я уже тянусь к механизму закрытия, поэтому только отмахиваюсь:

— Там разберётесь. Пока.

Нажимаю камень, и стена плавно становится на место. Сам поднимаюсь обратно, но параллельно по мыслеречи наблюдаю, как бывшие пленники доходят до первой развилки, где туннель расширяется.

И там, в темноте впереди, раздаётся уверенное, тихое:

— Тяф-тяф!

Сияние редких магических камней и биолюминесцентных грибов мягко подсвечивает Ломтика. Малой стоит на развилке, смотрит на людей, наклоняет голову, будто оценивает их, затем поворачивается боком и снова коротко «тявкает», показывая нужный туннель.

Пленники переглядываются — испуганно, но с надеждой — и спешат за щенком, ведь он единственный проводник во всём этом подземелье.

Ну всё, на Ломтя в этом вопросе можно положиться. Он доведёт их куда нужно. Пленники выйдут в лесу и смогут вернуться в свои деревни или заняться чем-то ещё. Это уже их дело.

Иду по крепости, постепенно поднимаясь всё выше, заодно по пути отключаю глушилки одну за другой. Их тут много, как грибов после дождя, все однотипные и настроены вылавливать постороннего. Не меня, конечно — кишка тонка, а вот моих спутниц поймает. Но сейчас, когда я знаю схему из памяти коменданта, найти все легко. Обесточиваю, подкармливая Жору-жабуна.

Выходя на очередную лестницу, проверяю канал и говорю:

— Змейка, я жду тебя. Светка, а ты оставайся пока там.

Ответ блондинки явно недовольный:

— Блин, опять без меня всё веселье.

— Если научишься за пять минут проходить сквозь стены или десантироваться без парашюта — ладно, иди тоже.

— Ладно, поняла-поняла.

Усмехнувшись про себя, иду в покои принца дампиров. Тайный проход, который комендант так любовно берег, выводит меня прямо за гобелен в его покоях. Небольшое помешение, узкая щель в ткани — удобно, можно смотреть, не выдавая присутствия.

Всматриваюсь в щель.

Принц Комарин сидит у низкого стола, пьёт тёмное вино. А принц-то Грандмастер, оказывается. Хм, прикольно.

Миловидная служанка подходит, но принц раздражённо отмахивается, даже не повернув головы:

— Иди прочь.

Она исчезает так быстро, будто её ветром сдуло. Комарин остаётся один и смотрит на камень на тумбочке — тот светится багровым цветом, пульсирует, словно сердце. Странная магическая штука. И похоже, она меня сдала…

В подтвереждение моей догадки, Комарин вдруг говорит вслух:

— Может, выйдешь из своего укрытия? Попьём вина.

Ну надо же. Вежливый. Надо ценить такую редкость.

Без разговоров разрезаю гобелен теневым клинком, один шаг — и я уже в покоях. Комарин кивает на кресло напротив:

— Садись.

Я не вижу смысла отказываться. Сажусь спокойно, расслабленно. Комарин украдкой поглядывает на меня, стараясь держать лицо, но едва заметное удивление всё равно проскальзывает — телепату такие мелочи видны сразу. Он делает вид, что ничего не произошло, и просто наливает вино.

— Значит, смертный… Мы, дампиры, понимаем в вине так же, как в крови, — произносит он почти лениво, протягивая мне полный бокал.

— Спасибо за гостеприимство, — отвечаю, принимая бокал и пригубливая. Вино, правда, офигенное.

Он поднимает взгляд на светящийся камень:

— Ты — Грандмастер. Ведь так? Камень светится багровым только если рядом Грандмастер.

— Обычно меня сложно заметить, — вставляю, попивая вино.

— Не бери на свой счет. Эта штука уникальна в своем роде. Она досталась моему отцу во времена, когда мироздание еще было молодым и не таким порочным.

Киваю.

— Да. Я Грандмастер телепатии или ментала, по-вашему.

Комарин слегка улыбается. Вино в бокале дрожит под его пальцами — он явно что-то обдумывает.

— Менталисты обычно не проникают в чужие замки, а прячутся в своих защищенных норах. Видимо, мне повезло встретить уникального смертного.

Я смотрю на него поверх бокала:

— Ты самый вежливый мерзавец, которого мне доводилось видеть.

Он слегка растягивает губы, но глаза остаются холодными, пустыми, как куски мокрого камня:

— Какая твоя цель?

— У меня договор с Дианой, — отвечаю честно. — По ее просьбе я защищаю наш остров.

Комарин поднимает правую бровь, удивлённный:

— «Наш»? Разве Темискира — не женский остров?

— Уже нет, — говорю.

Он ставит бокал, наклоняется вперёд, и голос становится чуть жёстче:

— Смертный, ты ведь понимаешь во что-то ввязался? Раз ты менталист, то значит должен хорошо соображать. У нас тысячи дампиров. Что может сделать кучка женщин против бесчисленной армии?

— Ну, у нас есть не только амазонки, — продолжаю пить вино.

Принц Комарин понимает меня по-своему:

— Да, у вас есть Диана. Но и мой король-отец помнит времена первого Светового Дерева. Уверяю тебя, он не слабее зеленоволосой полубогини. Будь разумен и уступи Темискиру со всеми крепостями и новым Деревом.

Делаю глоток, не торопясь.

— Значит, королю дампиров нужно Световое Дерево? Интересно… Что ж. Вот тебе мой ответ, принц: ни один кровосос его не получит.

Комарин резко меняется в лице. Сдержанность исчезает. На мгновение проступает истинная ярость:

— Подумай еще раз, смертный! Нас боится сама Организация! У нас тысячи дампиров!

Отвечаю ровно, с тем же спокойствием, что и прежде:

— И вся их мощь держится на китах, подчиняющихся туманным меткам. А на твоём королевском роду метка, которая управляет всеми китами.

И сразу Комарин бледнеет, правый глаз дёргается. Он схватывает суть молниеносно. Он понимает, что он и есть моя цель.

Комарин фыркает, будто ему в бокальчик уксус подлили:

— И чем тебе это поможет? Никто, кроме дампиров, не владеет туманной магией.

Я в ответ просто включаю туманный доспех — серебристый пар окутывает меня, собираясь в плотный, узнаваемый облачный панцирь. Мягкое сияние, знакомые изгибы — типичная дампирская магия.

— Неужели? — произношу с удивлением.

У Комарина глаза становятся круглыми как блюдца. И не успевает среагировать, как я первый бью псионикой.

Мощным телепатическим ударом Комарина встряхивает и вышибает из кресла, он летит на пол, переворачивается, разбив бокал, но, как и положено Грандмастеру, сходу не становится моей марионеткой. Сразу вскакивает мгновенно — уже в туманной броне, плотной серо-алой, как свежее железо. И одновременно