Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Ну и побежали. Я всерьёз рассчитывал финишировать первым, но буквально с первых метров за лидерство начали спорить между собой Макс и Федя, которые взяли такой темп, что все остальные остались далеко позади. Все остальные — это в том числе и я.

Поначалу пытался угнаться за ними, но очень скоро сообразил, что ещё немного и начну выдыхаться, волей-неволей пришлось замедлиться. На Кордоне марш-броски устраивались обычно на десять или пятнадцать километров, там упор делался на выносливость, а на этой дистанции я толком даже не знал, как себя вести, и не представлял, до какого предела стоит экономить силы, а когда начинать выкладываться на полную.

Как бы то ни было — прибежал третьим. Ближе к финишу на пятки начали наступать курсанты из числа августовского пополнения, но не растерял всего преимущества, вырвал бронзовую медаль. Точнее — вырвал бы, если б нам медали вручали.

Но ерунда. Без медали, как с медалью.

И снова построились, и снова Дыба прошёлся перед строем, оглядел неровную шеренгу и вызвал первую пару:

— Бондарь и Пахота.

Я едва удержался от того, чтобы не присвистнуть. Последний этап — рукопашный бой, турнир на выбывание. И без жеребьёвки? Вот это номер!

Несправедливым разделение по парам показалось не только мне, и Максим Бондарь оказался настроен достаточно решительно, чтобы запротестовать:

— Господин старшина! Разве не полагается провести жеребьёвку?

Дыба мрачно глянул на него и отрезал:

— В круг!

Максим оглянулся на группу зрителей, среди которых были и офицеры, но никто из них в его поддержку не выступил, хоть курсанты и относились к разным весовым категориям: если Максим весил не больше восьмидесяти килограммов, то Матвей ушёл далеко за центнер. С момента нашей встречи он слегка похудел, но не усох — лишь согнал жирок, из-за чего перекатывавшиеся под кожей мускулы смотрелись ещё даже внушительней прежнего. Да и двигался теперь несравненно более плавно.

Но тут какое дело — а с кем этого громилу вообще ставить, чтобы поединок на первых же секундах за его явным преимуществом останавливать не пришлось? Он же не просто здоровый, его ещё и рукопашному бою натаскивали, как никого другого на курсах!

Впрочем, надо отдать должное Максу — пытаться оспорить решения старшины он не стал и принялся натягивать перчатки, только не классические боксёрские, а с открытыми пальцами, позволявшими помимо всего прочего проводить и борцовские захваты.

В остальном же всё оказалось стандартно и понятно: капы, три раунда по две минуты каждый, выход за пределы прочерченного на песке круга расценивается поражением, равно как и нокаут.

Анатолий Аркадьевич — всё такой же загорелый и поджарый, — лишь кивнул Матвею, а вот Максиму перед боем что-то долго втолковывал сержант Малыш. Будто тот был его подопечным. Будто его подопечным был он, а не я.

Глупо, конечно, но испытал что-то сродни обиде.

Рефери свистнул в полицейский свисток, и Матвей сразу пошёл на сближение, а вот Макс попытался уклониться от столкновения и двинулся вбок. Дальше — короткая сшибка, стремительный размен ударами, и вот уже Бондарь вылетел за пределы круга. Как показалось, пропущенный им тычок был не так уж и силён, но с земли он поднялся с трудом. Оно и немудрено: Матвей приложит — мало не покажется.

Курсанты заулюлюкали и засвистели, к площадке начали подтягиваться и свободные от службы бойцы комендатуры.

— Победитель ефрейтор Пахота! — объявил рефери.

И тогда Дыба вызвал следующую пару бойцов:

— Маленский и Линь!

Я не удивился, поскольку подспудно ожидал чего-то подобного с самого начала, спокойно разулся и начал натягивать перчатки с воистину механической отрешённостью. За последнее время привык ощущать уверенность в собственных силах, а сейчас будто на полгода назад в прошлое вернулся.

Страшно? Ну а как же! Это ведь всё неспроста. Дыба, гад такой, меня Барчуку на блюдечке преподнёс, а тот такого шанса ни в жисть не упустит. И три раунда по сто двадцать секунд — это весьма и весьма немало, когда тебя желает превратить в отбивную тренированный человек. Тут не бояться — глупо.

Но с другой стороны — страшно, конечно, да не очень. Соскочить в любой момент смогу, достаточно просто за границы круга вывалиться. Но хочу ли я этого? Соглашусь поднять лапки и сдаться или… Но нет, задать Феде трёпку у меня точно не выйдет. Не стоит тешить себя иллюзиями. А вот разукрасить физиономию — почему бы и нет?

Прозвучал свисток, и я поднял руки, согнул их в локтях, прикрыв голову, в ожидании шквала ударов, но Барчук атаковать не спешил — стоял расслабленно и самую малость даже сутулился. Я такой показной позе не поверил и двинулся вперёд с величайшей осторожностью, если начистоту — не сближался даже, а лишь тянул время, имитируя оное.

Федя разгадал эту нехитрую уловку и двинулся вперёд, вроде бы под стать мне неторопливо, а на деле оказался рядом в один миг. Врезал правой-левой, провёл низовой мах ногой. Я уклонился и отступил. Следующий пинок блокировал лодыжкой, наметил замах левой и не ударил, разорвал дистанцию. Барчук вновь атаковал и ничего нового выдумывать не стал, провёл прежнюю комбинацию ударов, а вот я на этот раз изменил тактику и поставил блоки, а от пинка отшатнулся, ударил в ответ и не попал. Тут же словил крюк в печень и отшатнулся, вновь закрылся руками.

Послышался презрительный свист, кто-то что-то завопил, мне — плевать. Бывал в такой ситуации не раз, тут главное не упустить из виду противника и не заступить за черту. Отвлекаться — нельзя.

Федя принялся наседать; я то уклонялся, то принимал удары на руки, которые чем дальше, тем сильнее наливались свинцовой тяжестью. Контратаковать даже не пытался, просто тянул время и совсем не работал ногами. Закрылся и медленно проигрывал.

Барчук наседал всё активней, он вошёл в раж, бил всё чаще и сильнее, и что самое поганое — время от времени попадал. Во рту появился вкус крови, звенело в левом ухе, приходилось прилагать немалые усилия, чтобы просто удержать руки приподнятыми в защитной стойке.

А потом я ударил в разрез — быстро, чётко и акцентированно, как когда-то учил покойничек Воронец. Попал бы — тут поединку и конец, но Федя успел среагировать, отдёрнул голову, перчатка лишь шаркнула его по губам.

На нокаут я не рассчитывал изначально и потому сразу пнул под колено, заставив Барчука оступиться. Следом спешно добавил левой, и — в голове вспыхнули звёзды; сам не заметил, как пропустил встречный тычок.

Наверное, мог бы