"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Я хлебал варево прямо стоя во дворе и чувствовал, как тепло растекается по нутру и разгоняет дрожь в руках.

Тут от дороги долетел скрип колёс, и во двор въехала крытая повозка, каких на фронтире отродясь не водилось. Городская, добротная, с медными обводами на дверце. Следом за ней гарцевали двое верховых при оружии. Разговоры у костров смолкли, переселенцы повытягивали шеи.

Из повозки выбрался сухопарый человек в тёмном платье приказчика, с плоской кожаной папкой под мышкой. Он брезгливо оглядел двор, палатки, котлы, дымящие костры, и голос его прозвучал через весь участок ровно и холодно.

— Мне надобен землевладелец Мейер. Который тут из вас Мейер?

Ложка застыла у меня на полпути ко рту.

Приказчик. Папка. Оружная охрана. Такие не заезжают на фронтир по-соседски и не приезжают с добром. За этим человеком стоял банк Розенберга, тот самый, которому прежний Войцех задолжал по самое горло. Ничего он покамест не сказал, ни бумаги не показал, ни счёта не назвал, а я уже понимал, по чью душу прикатила эта повозка.

Пришли за мной.

Глава 12

Ложка так и осталась у меня в руке. Я неспешно доел похлёбку, вытер губы тыльной стороной ладони и только после этого поставил миску на край стоявшей рядом телеги.

Дёргаться перед банковской ищейкой мне было никак нельзя, потому что такие люди чуют слабину за версту, не хуже гончей, взявшей след раненого зверя.

— Я Мейер, — выходя на свет костра, сказал я. — С кем имею честь вести разговор?

Приказчик смерил меня взглядом с ног до головы.

— Томаш Штоль, представитель банкирского дома Розенберга, — он развязал тесёмки на папке. — Прибыл по делу о долговом обязательстве, оформленном на ваше имя. Год назад вы приняли пай под тысячу зиллингов ссуды. С той поры ни единой выплаты. С процентами за просрочку на сегодняшний день долг составляет две тысячи четыреста восемьдесят зиллингов.

По двору пополз шёпот. Радован за моей спиной шумно втянул воздух. Почти две с половиной тысячи. Про этот долг я знал из бумаг прежнего Войцеха, и всё же называть её вслух при целом дворе было с его стороны весьма неуместно.

Прежний хозяин тела взял эту землю, надеясь разбогатеть, после чего год гнул спину батраком и не заплатил банку ни медяка, так что проценты капали день за днём и выросли в такую крупную сумму.

— Прилично ваш банк проценты рисует, — горько усмехнувшись, заявил я.

— Вы знали, на что подписывались, — сухо ответил Штоль и вытащил свиток с красной сургучной печатью. — Согласно закладной, при неуплате банк вправе обратить взыскание на имущество должника. А поскольку иного имущества, кроме арендного пая, у вас не значится… — он выдержал паузу, наслаждаясь моментом, — банк истребует право аренды участка номер сорок семь. С постройками, посевами и всем, что на нём стоит.

Тут до меня и дошло, зачем на самом деле прикатила сюда эта повозка. Трясти с меня деньги банк не собирался, ему приглянулась сама земля, а старый долг годился разве что для отвода глаз. Кто-то в городе смекнул, что запущенный пай несостоявшегося землевладельца вдруг стал приносить доход, а тут ещё и граф сотню работников выделил валить лес и ставить избы.

Участок через месяц будет стоить ещё больше. Вот и решил банк Розенберга прибрать лакомый кусок за просрочку по платежам.

— Покажите закладную, — я протянул руку.

Штоль отдал свиток. Радован тут же придвинулся и пробежался глазами по строчкам.

На бумаге красовался почерк, печать и подпись прежнего владельца тела, сумма со ставкой и сроками сходилась до медяка. Какого-то подлога здесь не было. Долг был настоящий и законный, у банка даже не было необходимости как-то подкручивать проценты. Отвертеться от выплаты будет проблематично.

— Всё верно, — тихо шепнул Радован. — Не подкопаешься. Две тысячи четыреста восемьдесят.

Я свернул свиток и вернул поверенному. Спорить было бесполезно, но и землю отдавать я не собирался, а значит, нужно было искать другой выход из ситуации.

— Долг признаю, — сказал я. — Но вот что скажите мне, господин Штоль. Банку что нужнее, деньги или моя земля?

— Банку нужен возврат ссуды, — сухо ответил поверенный.

— Хорошо. Тогда давайте разбираться, — я скрестил руки на груди. — Забрать у меня пай вы, положим, вправе. Только что вы с ним будете делать? Банк его выставит на торги, и провисит он год или два, покуда не найдётся дурак с деньгами. Все эти годы ни зиллинга прибыли, одни расходы. Так?

Штоль поджал губы, и по этому движению я понял, что мысль моя идёт в верном направлении.

— А теперь гляньте вокруг, — я обвёл рукой двор. — Сотня работников. Лес валят, избы ставят, поле под посев готовят. Через месяц тут поднимется крепкое хозяйство, что даёт урожай и платит процент по ссуде. Отберёте землю сейчас, задушите то, что только-только пошло в рост. Оставите за мной, получите свои деньги все до последнего медяка, да ещё и с процентом, что законно набежал. Банку какой резон рубить курицу, что вот-вот золотые яйца понесёт?

Поверенный молчал. Я видел, как его гложут какие-то сомнения.

— Допустим, — процедил он наконец. — Чего вы хотите?

— Если говорить, душой не кривя, — я выдержал паузу. — Долг две тысячи четыреста восемьдесят признаю полностью. Часть выплачу прямо сейчас. Остаток под расписку, долями до конца месяца, под тот же процент. Земля остаётся за мной. Вы возвращаетесь в город с деньгами и с распиской. Как вам такое предложение?

Штоль потёр пальцем сургучную печать на свитке и с ответом не спешил. Я ждал, что он ухватится за живые деньги, однако представитель банка глядел куда-то поверх моего плеча, на палатки переселенцев, и прикидывал что-то своё.

— Предложение… любопытное, — проговорил он наконец. — Однако банк предпочёл бы получить именно землю. Долги должники выплачивают годами, а надел, он вот, стоит и никуда не денется.

Тут-то меня и осенило!

Какую землю, любезный? Этот участок мне не принадлежит. Я его арендую, а хозяин у этой земли один, империя, и никакой банкирский дом не может потребовать отдать имперский надел, сколько бы арендатор ни задолжал. Взыскать с меня можно только моё