Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

Лучше сломать ногу! И таец, недолго думая — выбрасывает лоу-кик, другой, заставляет противника припасть на ногу, выбивает его подвижность, расстреливает его миддл-киками, отвлекая руками… и в конце концов побеждает. Даже не подумав. Чего думать если у тебя по молоту вместо каждой ноги? Бац! И все.

И так преимущества тайского бокса могут стать его недостатками. Прямо сейчас Сомчай не может дробить мне кости своими ударами, а значит мы работаем на преимущество по технике. Значит — я могу делать уклоны и нырки, не опасаясь, что он проломит мне череп своей голенью. Это раз. И второе — он уже недооценивает меня. Что же до третьего — в технике работы руками на средней дистанции тайцы уж слишком полагаются на локти и подсечки, там нет ничего подобного филигранной работе боксера… они просто блокируют удары прямыми подставками. Что, конечно возможно, но только если у вас на руках есть перчатки. Рука без перчаток — пройдет через такую защиту как нож сквозь масло. Плюс выйдя на арену без перчаток я как бы возвращаю времена славы сиамского бокса, времена, когда шла война с Бирмой и это был не просто спорт, а именно боевое искусство.

Сомчай смотрит на мои руки, на кулаки, покрытые белыми бинтами и хмыкает. Поднимает руки и шагает вперед. Вот она классика боя тайцев — давить как бульдозер. Просто шаг вперед, еще и еще. Тип, миддл-кик, лоу-кик, еще и еще… зачем заморачиваться над сложными схемами поединка, когда у тебя есть сила и скорость? Влупи врагу по бедру или печени ногой со всей дури и смотри как он загибается. Но не сегодня. Сегодня Сомчай сдерживает удары, а значит…

Я бью лоу-кик в его переднюю ногу и вижу, как искажаются в легкой улыбке его губы, он даже не поднимает ногу, чтобы заблокировать удар, просто разворачивает бедро, но… в этом и есть его ошибка. Не опуская ноги на землю, я отбрасываю ее назад, создавая реактивный эффект и пробиваю прямой правой в голову! Конечно же там защита, конечно же там перчатка, но кулак без перчатки — проходит через защиту и втыкается в голову Сомчая сбоку — в висок. На мгновение становится страшно, что с ним что-нибудь произойдет, все-таки слабое место в черепе… Сомчай закрывается, инстинкт и рефлексы бойца заставляют его все же собраться и уйти в защиту, даже если удар и не сильный, даже если он не нанес чувствительного урона. И… серия! Я взрываюсь отработанной серией ударов, с переносом веса тела после каждого, с вложением всего в каждый хук, я словно мечусь слева-направо и справа-налево! Демпси Ролл! Удар-удар-удар-удар-удар! Времени остановиться нет, в любой момент Сомчай может наконец прийти в себя и…

Наконец он отшатывается, прикрывшись и отмахнувшись от меня хуком, который просто рассек воздух, без цели, без смысла. Он смотрит на меня и его глаза наконец — начинают обретать фокус, начинают видеть меня. Если бы у меня оставались силы для короткого рывка — сейчас был бы самый тот момент, чтобы рвануть к нему и обозначив удар в голову — он уже прикормлен, он бы закрылся — сделать подсечку. И чем черт не шутит — Дробитель Черепов вполне мог бы покатиться по покрытию арены. Но сил на рывок у меня нет, за короткое время я нанес почти десять акцентированных ударов, вы попробуйте так — сил совсем не остается. Надо держать противника на расстоянии и ждать, пока в теле синтезируется новая порция АТФ. Надо выиграть еще немного времени для восстановления…

Сомчай делает шаг вперед и… что-то вспыхивает у меня перед глазами и мир гаснет.

— Ты пойми, Кента-кун, как ты в ближнем бою отработал как профессионал, я и поверил… в тебя в смысле — говорит Сомчай, убирая компресс от моего лба: — ну и… выложился. Ай! Ну за что по голове-то?!

— За дело! Сорвался как последний мальчишка! Я тут Кенту на бой настраивала, а надо было тебя настраивать! Уу… тоже мне профи… — ворчит Косум, потирая ребро ладони.

— Да я ж случайно! У меня нога автоматом туда идет, а он наклонился! — говорит Сомчай, потирая свою лысую макушку: — И потом, мне ж дисквалификацию засчитали за нарушение правил! Все, как и планировали…

— От плана-то так же далеко как тебе до премии в этом месяце. Лучший работник года! — закатывает глаза Косум: — Чуть мальчишку не убил!

— Да и плевать на премию! — рычит Сомчай: — Вообще уволюсь нахрен! Я, между прочим — выпускник Стэнфорда с отличием! У меня защита научного проекта по «Автоматизации внешних кибернетических систем обслуживания сельскохозяйственных хозяйств малого и среднего бизнеса в сельской местности Малазии». А я тут как дрессированная обезьяна! Рычи страшней, Сомчай, сделай рожу убийцы, Сомчай… — он поворачивает ко мне и участливо спрашивает: — Голова не болит?

— Не, спасибо — головой я все еще ворочаю с трудом и очень осторожно, но уже с уверенностью могу констатировать тот факт, что она все еще на плечах. Мы сидим в раздевалке и мне оказывают первую медицинскую помощь — как ее понимают в подпольных клубах Кумы. Конкретней, моя голова лежит на коленях у Соры, которая бережно вытирает полотенцем капли жидкости, вытекающие из-под компресса у меня на лбу. Юрико подпирает стену, сложив руки на груди, у нее сложное выражение лица. Напряженное.

— Ты уж извиняй — еще раз говорит Сомчай: — моя вина. Но ты держался молодцом, не ожидал от тебя такой серии. Как у тебя получилось?

— А… это ерунда. Получилось только потому, что ты расслабился и за противника меня не держал. — говорю я: — Второй раз не вышло бы.

— Был бы ты весом побольше, да силенок тебе добавить — и не понадобилось бы второго раза. — поджимает губы Сомчай: — Моя ошибка. Я вообще сегодня много ошибок допускаю.

— О чем я и говорю — встревает в разговор Косум: — ты — вообще моя самая большая ошибка! Ошибка матери-природы. Жалко, что родню не выбирают.

— Вы — родня? — спрашиваю я. Неужели тайцы практикуют инцест? Хотя, осуждать людей за необычные пристрастия не наш путь, но все же… интересно же…

— Я ее брат — машет рукой Сомчай: — приехал по обмену опытом между университетами и остался. А она с… вот этим всем связалась.

— Понятно… — тяну я, переводя взгляд на Косум. Та делает вид, что изучает орнамент на потолке.

— Ты не обижайся на нее — говорит Сомчай: — она у меня немного странная. Всякую