"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

— Знаю.

— Тридцать семь человек. Картошки на зиму не хватит. Три гряды мало.

— Хватит.

— Тут, место. Четвёртая гряда. Пятая. Двести метров от берега.

Алиса посмотрела вниз. Склон: трава, камни. Земля тёмная, рыхлая, хорошая. Гриша прав, южная сторона, солнце целый день. За ней гребень, за гребнем южный берег. Двести метров.

— Нет, — сказала Алиса.

Гриша смотрел. Плечи опущены, руки вдоль тела.

— Почему?

— Южная сторона. Правило.

— Берег, — сказал Гриша. — Правило, берег. Не склон.

— Южная сторона, нет.

— Пять лет, Алис. Пять лет это правило. Двести метров от воды. Днём чисто.

— Правило есть правило.

Гриша посмотрел на неё, потом вниз, на берег. Пустой, чистый, блеск на камнях.

Повернулся, пошёл к посёлку.

Алиса стояла на тропе, ветер в спину, тёплый, солёный.

Двести метров. Хорошая земля. Солнце целый день.

Нет.

***

Ваня бегал.

Босой, ноги чёрные от земли. Между домов, по тропинкам, к Оле, от Оли. Кашель стих, второй день без кашля. Тамара стояла у дверей и смотрела, руки скрещены на груди, лицо мягче, но пальцы сжимали локоть.

— Говорила, — сказала Надя. Шла мимо. Остановилась. — Чабрец.

— Чабрец, — повторила Тамара. Едва слышно.

Бухта, лодки. Марк и Гена у входа в бухту, два силуэта на серой воде, вёсла ритмично, молча.

Вернулись к полудню. Камбала четыре штуки, селёдка пять хвостов. Корюшка мелкая, серебристая, пахла огурцом. Вытащили лодки и перевернули, днища сохли на солнце, тёмные от водорослей.

Гена вытащил сети на камни и расправил. Рука лучше: красное пятно побледнело, опухоль спадала. Два дня, ещё день, пройдёт.

Марк сел на камень у воды, ноги в полосе прибоя. Волна приходила, касалась пальцев, холодная, лёгкая. Уходила, приходила. Лицо тихое.

Смотрел на пустое море за бухтой.

Правый кулак на колене, пустой.

Ира сидела у своей гряды, нога вытянута, палка рядом. Руки чёрные от земли, собирала жуков с картошки пальцами, по одному, в банку. Алиса присела рядом на корточки.

— Гриша ходил, — сказала Ира. Жук. В банку. — К южному склону.

— Ходил.

— Земля хорошая.

— Знаю.

Ира не ответила. Жук. В банку. Жук. В банку.

— Правило так правило, — сказала Ира.

Антон у верстака. Строгал доску правой рукой, точно, медленно. Левая придерживала. Или пыталась: пальцы соскальзывали, хватали снова. Стружка завивалась тонкой лентой, падала на колени.

— Палки стоят, — сказала Алиса.

— Пожалуйста. — Не поднял головы. Рашпиль по дереву. Стружка на коленях.

— Гриша приходил.

— Слышал.

Рашпиль. Стружка.

— Может, стоит, — сказал Антон. Тихо. Не глядя.

— Нет.

— Двести метров дочунь, — сказал Антон. — Днём...

— Нет.

Антон кивнул и вернулся к работе. Левая рука соскользнула, перехватил, продолжил.

***

Лена сидела у могилки, молча.

Спиной к стене дома, ноги вытянуты, руки на коленях. Жёлтые цветы у таблички подвяли, лепестки сухие, свернулись, держались на стеблях из упрямства.

Не разговаривала. Не вслух. Не сегодня.

Алиса прошла мимо, Лена не подняла головы. Правое колено согнуто, ноет? Перед туманом или просто так.

Дом Руслана, пусто. Бельё на верёвке высохло, жёсткое, стучало о стену на ветру, глухо, ритмично. Рубашка большая, детские штаны, никто не снял.

Света вышла из-за дома, тазик в руках, бельё мокрое. Повесила быстро, не глядя. Синяк на левом запястье зеленеет, проходит. Длинные рукава, двадцать три градуса.

Не подняла глаз, повесила, ушла.

Бельё капало на камень.

***

Вечер, костёр.

Дым вверх, штиль. Жир на углях шипит, трещит, красные огоньки взлетают и гаснут над головами. Полынь: ветку бросил Гена. Горький дым.

Руслан в центре, трезвый. Руки в воздухе, показывал. Порт. Какой-то контейнер, который соскочил с крепления, Дима слушал, глаза горели, кивал. Гриша рядом, руки на коленях.

Самогон в банке на камне. Руслан не тронул, Дима глотнул раз.

Надин круг. Тамара, Оля, две женщины. Ваня уснул в доме. Надя что-то рассказывала далеко, не слышно, Оля слушала, обхватив колени. Плечи обгорелые.

Марк и Гена у воды, спинами к огню, рыба на камне. Как каждый вечер.

Гриша поднялся, подошёл к костру. К мужикам. Негромко:

— Южный склон. Земля хорошая. Солнце целый день.

Руслан повернулся, глаза спокойные, внимательные.

— И?

— Алиса сказала нет. Правило её.

Руслан смотрел на угли, красные, белые по краям, подёрнутые пеплом.

— Правило, — повторил Руслан.

Дима хмыкнул, Гриша сел.

Тишина, треск углей, плеск из бухты. Ворона каркнула, стихла.

Тридцать семь. Костёр. Руслан трезвый. Дима: один глоток. Гриша: южный склон, нет. Антон: «может, стоит», нет. Ваня не кашляет. Света: синяк зеленеет. Сети проверены. Рыба: двадцать один день.

Двадцать один. Как вчера.

Небо темнело, красное растекалось над серыми зубами, густело, переходило в бурое, потом в тёмное. Звёзды по одной.

***

Ночь.

Совка. Метроном. Каждые две секунды.

Алиса лежала на топчане, руки вдоль тела, потолок: доски, пятно. Кит, каждую ночь.

С южного берега звуки, привычные. Глухой плеск, не волна, тяжелее. Шелест гальки под чем-то мокрым, долгий, тянущийся от кромки воды к сухим камням. Хлюпанье тяжёлое, медленное.

Пришли с приливом.

Плеск у воды, шорох по камням. Что-то тяжёлое легло на гальку, мокро. Запах с берега: соль, водоросли и что-то под ними, сладковатое, глухое.

Потом шаги. Человеческие, лёгкие. Босые ноги по камню, дверь, тихий щелчок. Не её, Ленин дом.

Лена. Не первый раз, шаги удалялись по тропе, к южному склону. Тише, дальше, ушла.

Совка, плеск, прибой.

Алиса закрыла глаза.

Минута.

Снова шаги, другие.

Тяжелее, но мягкие, осторожные, босые. Не Лена, та ушла. Не Руслан, у Руслана шаг тяжёлый, пяткой. Не Антон.

Дверь рядом, дом Малковых.

Марк.

Алиса открыла глаза. Лежала, слушала.

Шаги по камням, по тропе, к югу. Тише, ушёл.

Шестнадцать лет, ночью, один. К южному берегу.

Правило: не выходить после заката.

Алиса лежала, потолок, пятно.

Встала.

Ноги на пол, доски тёплые, босая. Дверь медленно, чтобы не скрипнула.

Порог, камень. Ночной воздух влажный, тёплый, густой.

Туман в низинах, по колено, выше чисто, луна высокая, яркая. Облака находили, гасили, уходили.

Тропа. Камни мокрые от тумана, каждый по имени. Только не утром. Ночью.

Через лес. Мокрый мох, холодный под ступнями, лианы тёмными верёвками в лунном свете. Совка свистела рядом, на дубе.

Гребень.

Остановилась, присела. Ладонь на камень: тёплый, дневной жар не ушёл.

Южный берег внизу.

Вода у кромки светилась голубым, холодное свечение, разлитое по