Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

в таких рейдах. Когда полное погружение, да с болевыми ощущениями, близкими к ста процентам… Хм, я впервые «нехорошо» помер уже после Оцифровки, сожрали меня живьём. И ведь болевой шок был такой, что сознание очень быстро потерял, секунд пять меня жевали от силы. А до сих пор помню то состояние боли, ужаса и обречённости. Обычный игрок наверняка бы если и не помер, то инсульт бы схватил.

Скалюсь чуточку зло…

— Вот теперь, Вась, ты наконец-то осознал, чем Оцифрованные от обычных игроков отличаются. У нас нет «выключателей», как у большинства игроков. У тех как болевой порог превышает определённый уровень, так всё — потеря сознания. А сколько всякой гадости в Иггдрасиле водится, которая любит жрать тебя живьём, да ещё и в Ментале страдания смаковать, тебе рассказывать не нужно.

— Есть такое дело, — донёсся тяжёлый вздох, — а то все любят говорить о преимуществах Оцифрованных. Дескать — Прокачка идёт быстрее из-за абсолютного родства с персонажем, да ощущения острее… А самому такому завистнику что мешает выбрать «родного» персонажа по совету ИскИна, да выставить болевые ощущения не на двадцать пять или пятьдесят процентов, а на все сто? Да чтоб без «выключателя», чтоб прочувствовать всё посильней… Не хотят, «это же совсем другое дело».

— В точку, — фыркаю я, — именно «другое». В чём-то они правы, конечно. Но если уж взялись завидовать потенциальному бессмертию, тогда и минусы Оцифровки принимайте во внимание. Болевые ощущения сто процентные, да вынужденную авантюрность, возможность попадания в плен с длительными пытками… Поздравляю, Вась, ты потихонечку становишься настоящим Оцифрованным — уже есть «Мы» и «Они».

— Маршрут сменили, — после неловкого молчания сообщил друг. Приподнимаюсь, и активирую Плетение Бинокля…

— Сейчас вернутся на нужный, там не пройти.

Несколько минут спустя пиндосы подошли достаточно близко. Переворачиваюсь на живот и начинаю смотреть в их сторону. Ни в коем случае не прямо! Направленный взгляд и на Земле многие ощущают, а уж здесь и подавно. Сто метров… пятьдесят… двадцать… Васька рядом дрожит от нетерпения, аж вибрирует — зверлинг всё-таки, да ещё и кот. Ничего, привыкнет…

Оглушающее Плетение обладало достаточно своеобразным эффектом — оно создавало тишину. Не «БУМ!», а совершенно обратный эффект, этакое поле оглушающей тишины. Слух, зрение, обоняние, осязание… несколько секунд абсолютного шока.

Подготовленными плетениями из менталистики взламываю головы пиндосов, скачивая поверхностную информацию. И… прыгаем в пропасть.

— Всё-таки нужно было выпотрошить их нормально, недовольно говорю напарнику, Воскресшему рядышком, в паре километров от «препарированной» группы, — поверхностная информация — это совсем не то.

— Не бухти, — невозмутимо отвечает друг, потягиваясь. — информации мало, зато и следов никаких нет. Они сейчас очухались. А что, кто… скорее всего, спишут на очередную аномалию, таких здесь много. Живы, и ладно. Обязаны доложить о произошедшем начальству, но никаких улик нет, ничего серьёзного. Да и Плетение твоё…

— Не моё, — бурчу в ответ, — выменял я его у орков.

— Выменял… сам мне показывал, что там было изначально, и что — после твоего «косметического изменения». Небо и земля!

— Идея та же, воплощение другое, — не принимаю похвалу, ибо знаю за собой очень «японскую» черту — изобрести ничего нового не способен, зато довести что-то имеющееся до совершенства — это ко мне. Тоже хорошая черта, но лишнего-то зачем приписывать?

— Ну что там? — зверлинг аж подпрыгивает от нетерпения. Он и сам знает, что это смешно и немного глупо, если рассматривать по прежним меркам. Но потихонечку привыкает к новому телу и к новым расовым привычкам. Была длительная засада, а боя не состоялось, вот адреналин и работает.

Прикрываю глаза и просматриваю поверхностные воспоминания — другие недоступны.

— О жене… тьфу, женат на мужике!

— Ты не интим просматривай, а нормальное.

— Не учи отца… преследования… нет, о нас точно не знают.

— Уже хорошо, — выдохнул напарник.

— Сердце… Сердце… да, Вась, дела наши скорбны, — сажусь на камень, потирая виски, — о таком понятии как «Сердце», они не знают, но знают, что где-то здесь имеется что-то вроде Супер Артефакта, влияющего на ИскИн, так что тоже на тоже и выходит.

— Хоть какая-то определённость, — с мрачным удовлетворением бормочет друг, — слили всё-таки… Ну хоть о нас промолчали.

— Ну что?

— Мы принимаем бой… А что нам ещё остаётся, Лёшь? Кто бы что там наверху не ворочал, но если бы мы опускали руки, России давно уже не существовало…

Бой… ну что ж, это мой долг. Даже не перед Родиной, а перед другом. Но наверное, это будет последний мой бой за кого-то. Впредь я буду сражаться только за себя.

Глава 40

Сказать «Мы принимаем бой!», это одно, а вот сам бой… не подумали. Что именно нужно делать? Вырезать конкурентов или спешить к Сердцу? Вот то-то… В каждом варианте есть плюсы и минусы.

— Стравим китайцев с пиндосами? — Уныло предлагаю Ваське, продолжая бежать по склону гору, припадая на правую ногу.

— Если только случай подвернётся, — прозвучал ответ, — специально сложно, сами можем влететь. Ну и не факт, что идея хорошая — всполошатся тогда все, такой шухер начнётся…

— А я бы поработал именно в шухере. Не то чтобы этот вариант имеет какие-то преимущества… просто тянет «пошалить».

Друг хмыкнул, нервно вильнув хвостом — расовые особенности следовало учитывать. У эльфов — все достоинства и недостатки, присущие подросткам.

У зверлингов… здесь сложнее, но в общем-то схожие черты. Пока мы в одиночестве пробирались через джунгли, ещё ничего так, сдерживать неподходящие черты характера было проще… Ваське. Я-то на «куклах» немного оторвался. А здесь — вон сколько «игрушек» бегает.

М-да… я вот их как соперников воспринимаю, самоутвердиться нужно. Точнее, не нужно, а…

Не случайно эльфийские государства Иггдрасиля располагаются по большей части где-то в глуши, или отгораживаются от остальных дремучими лесами. Ибо если имеется «раздражитель» в виде потенциальных соперников, особенно принадлежащих иным расам, так почти непременно начинается «писькомерство» со всеми вытекающими.

Зверлингам ещё веселей — у них в критические периоды все начинают делиться на «своих» и «чужих». И пройти мимо чужака, не сделав ему гадость… сложно.

Расы прекрасно осознают свои слабости, и более-менее успешно борются с ними. Но природу не переделаешь, можно сорваться так, что это будет казаться нам совершенно естественным, единственно верным поведением.

Поэтому нужно либо устроить «контролируемый срыв» и выбрать одну