Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Он не стал ничего объяснять Зимуну, не скрывая своего удовольствия от того, что лишал юношу еще одного кусочка информации, однако у Теи упало сердце. Она не могла поверить, что лишь сейчас сумела сложить картинку воедино! «Женщина, которой Андросс Гайл желал смерти… и присутствие здесь Мертвого Шарпа… который перед этим был в Хромерии!»

Шарп не стал бы появляться в Хромерии лишь для того, чтобы подвергнуть Тею испытанию, это было для него слишком опасно. Нет, он пришел, чтобы разведать обстановку – и использовал Тею для получения информации, необходимой ему для убийства Белой! Несомненно, теперь он позаботится, чтобы его всю ночь видели где-нибудь на противоположном конце Большой Яшмы, так что, даже если какой-нибудь цветомаг наткнется на остатки парилла в теле несчастной старухи, у Шарпа будет алиби.

На мгновение Тею охватила слепая ярость. «Кем нужно быть, чтобы желать зла безобидной старой женщине?! Да как он смеет!» Впрочем, Мертвый Шарп, при всей его животной жестокости, был всего лишь орудием. На самом деле ей хотелось убить Андросса. «Как он может, находясь столько времени рядом с таким источником блага, таить против него злобу? Таким… тварям – поскольку они явно не люди – не должно быть позволено жить на земле!»

И ведь она вполне могла его убить. Она могла бы убить и Зимуна. А заодно и Гринвуди… «Хотя нет, Гринвуди не надо. Рабов не следует убивать за грехи владельцев, с каким бы удовольствием они ни выполняли их приказы».

Если она убьет этих отвратительных людей, разве это не послужит всеобщему благу? Разве она не исполнит этим клятву Черного гвардейца? Строго говоря, Тея еще не приносила присягу, но текст знала назубок и мечтала его произнести с тех пор, как помнила себя:

Клянусь своей жизнью, светом и священной честью защищать Белого и Черного люкслордов, Призму и всех других членов Спектра Семи Сатрапий, а при крайней необходимости – и сами Сатрапии. Клянусь жить не как свободная женщина, но как рабыня, преданная в первую очередь своему долгу и лишь затем – своим командирам.

Под «крайней необходимостью» понимались случаи, если бы Призма сошел с ума и отказался сложить свои полномочия: в таком случае потребовалось бы вмешательство силы. Тея полагала, что то же правило должно действовать и в отношении Цветов Спектра, и даже промахоса, случись ему вдруг потерять рассудок.

Она принялась наполняться париллом – не просто тоненькой струйкой, чтобы поддерживать действие плаща, но в количестве, достаточном для создания оружия.

«Защищать, Тея. В клятве сказано «защищать» – не «мстить». Ты должна быть щитом, а не кинжалом во тьме. Ты действуешь не сама по себе; ты солдат, подчиняющийся приказам».

«Если я сейчас их убью, то перестану быть Черной гвардейкой. Я стану обычной убийцей».

«Я – солдат; пусть особый, с необычными навыками и уникальными способностями, но я остаюсь солдатом и должна повиноваться командующим. Если Белая прикажет мне убить Андросса Гайла, я сделаю это с искренней радостью, и это убийство не ляжет на мою совесть, я буду виновата разве что в том, что сделала это с охотой».

«Но, возможно, мир был бы лучше, если бы я сама устанавливала для себя правила? Может быть, стоит все же убить этих мерзавцев?»

Тея задумалась. Она ведь убила того человека в переулке – почти случайно, но это был человек, который иначе убил бы ее саму и всю ее команду. Если отложить в сторону тяжесть убийства самого по себе и посмотреть на ситуацию со стороны, она не могла найти ни одного момента, когда имела бы возможность поступить по-другому. Может быть, более профессионально – но она и так тренировалась как могла, вкладывая в это все свое время и силы. В тот момент времени она обладала всеми навыками, какие были ей доступны; здесь ничего было не изменить. Если бы все повторилось, она снова поступила бы так же. Но здесь…

«Дражайший Орхолам, сколько эти люди еще принесут зла, которое я могла бы предотвратить!»

Однако ее задача заключалась не в этом. Орхолам поместил ее в эту ситуацию – но Он же поместил ее и в Черную гвардию, а также вложил в ее сердце страстное желание стать настоящей гвардейкой. Она не могла все это предать! Ее призвание заключалось в том, чтобы служить щитом, – значит, она будет щитом.

В мгновение ока помутнение рассеялось, и Тея больше не сомневалась, что от нее требуется.

«Белая еще не умерла! Еще есть время!»

Дождавшись первого удобного момента, Тея выскользнула из комнаты. Спустилась по лестнице, заглушила колокольчик над служебным выходом и оказалась снаружи. Проскользнула мимо Черных гвардейцев, взобралась на крышу конюшни с задней стороны дома и оттуда перемахнула через высокую ограду.

Пройдя один квартал, она избавилась от невидимости и припустилась бегом.

Только уже почти добравшись до Хромерии, Тея вдруг осознала, что и Андросс, и Зимун способны видеть в под-красном диапазоне. Если бы хоть одному из них взбрело в голову заглянуть в под-красный, пока она находилась в комнате, сейчас она томилась бы где-нибудь в темнице или была бы мертва! При этой мысли ее обдало холодным потом.

«Тебе повезло, Ти! Что же, будем надеяться, что удача тебя не оставит».

Глава 83

Гэвин ожидал каких-нибудь обыденных жестокостей на пути к ипподрому – что ему наденут на голову мешок или запрут в повозке или паланкине вместе с чем-нибудь отвратительным, так что последним, что он увидит, прежде чем предстать перед ликующей толпой, будет какая-нибудь мерзость. Однако ему позволили ехать в обычном экипаже, пусть даже двери были заперты снаружи, а окошки слишком малы, чтобы в них протиснуться. К тому же он был закован в цепи и накрепко связан – как он и сам связал бы себя, будь он на их месте.

Тем не менее он мог смотреть по сторонам. Ему повезло: его усадили возле окошка с видом на реку. Казалось бы, знание того, что это одна из последних вещей, которые он видит, должно было сообщать особую остроту переживанию; но вообще-то дельта реки Великой была прекрасна и прежде, и теперь, накануне Солнцедня, вид у нее был столь же цветущий, как в любой другой из его серо-белых дней.

Пока его экипаж грохотал по мощеным зигзагообразным спускам с Якого холма, где располагались особняки знатных фамилий, Гэвин разглядывал мириады ферм на простиравшейся внизу равнине. Прошло немало времени, да и погода стояла теплая, так что паводковые воды уже отложили на поля