Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

– Понимаю. Вот поэтому нам и нужно объединиться с тобой, моя хорошая. Принято считать, что смерть не может существовать без жизни, а жизнь без смерти – может. Но это не так. Жизнь без смерти тоже не живёт. Парадокс?

– Но я тебя не люблю…

– Это неважно, Ру. Любовь, месть, ненависть – это всё такие человеческие глупости, в сущности. Они сиюминутны. Весь мир – сиюминутен.

– Но я – не богиня, я – человек.

– Знаю.

Он открыл глаза, и из них на девушку глянула ледяная вечность.

– Боги давно ушли из этого мира, – прошептал Риан. – Мы остались впятером. Но пять – слишком большое число. Ру, будь со мной. Не с этим глупцом, сыном своих отца и матери. Нет, со мной, Ру. Он хочет убить тебя, и в тебе – твоего отца. Я – нет. Я дам тебе вечность. И силу. И власть. В тебе возродится Жизнь, понимаешь? Ты станешь богиней.

– Но тогда я перестану быть собой! Так же, как самим собой перестаёт быть Риан.

Смерть снова усмехнулся.

– Это неважно.

***

Элиссар проснулся в смятении. Мягкий сероватый свет зимнего дня вычерчивал светлые трапеции в комнате. В тишине убаюкивающее звучало дыхание Астры.

Приснится же такое!

Герцог тяжело опёрся о трость и поднялся. Шагнул к окну, а потом попрыгал на балкон. Смотреть на гостью ему было стыдно. Да, пусть это и было во сне, но…

– Себастиан, возвращайся скорей, – прошептал Лис, когда закрыл за собой дверь.

И вспомнил: Руэри сказала, что король умер. Герцогу поплохело ещё сильнее. Если допустить, что во сне принцесса была настоящей, то она могла и солгать. Но сон – это ведь то, чего мы желаем или боимся. Так всегда говорила мама. А, если так, это Лис боится, что побратим умер, или вымышленная Ру озвучила тайные надежды подлого влюблённого сердца? А чем тогда Элиссар лучше, чем Руэри?

Кстати, а обещание, данное во сне, считается ли обещанием?

Герцог задумался. Если Руэри – плод его воображения, то есть ли необходимость выполнять слово, данное плоду собственной фантазии? А, с другой стороны, клятва, данная самому себе, всё равно – клятва, разве не так?

Себастиан наверняка уже получил ворону. И, скорее всего, ответ в Шуг прибудет раньше захода солнца. Но до этого времени Лису с Астрой нужно разгадать загадку, загаданную Тигром. Что он имел ввиду, когда отдал книгу старинных легенд?

Но Астра спит, и будить её Элиссар не хотел.

Он засунул трость под мышку и, придерживаясь за поручни, запрыгал по ступенькам в сад.

– Ваша светлость?

Крутобёдрая Трин встретила герцога на тропинке, поворачивающей во внутренний двор.

– Вели мне оседлать коня и привести его сюда.

Лис вытер пот. Да, тяжко будет руководить обороной без ноги. Вернее с ногой, которая ему не послушна. Элиссару понадобилось полчаса, чтобы просто завернуть за угол особняка, а конюху, чтобы оседлать Арчисвальда и подвести к господину, хватило десяти и минут. И ещё пятнадцать – чтобы помочь герцогу с грехом пополам усесться на коня.

Выехав на набережную, Серебряный хранитель задумался.

Беспокоить Леси, чтобы задать малознакомой женщине идиотский вопрос, ему не хотелось. Он не любил выглядеть глупо. Ну а тогда… может начать с Нэйоса? Слава хитреца опережала Первого советника короля Ульвара. И потом, его дворец был совсем рядом.

Старик сидел в кресле, кутаясь в пушистые пледы и дрожа у жарко растопленного камина. Нэйос приветливо улыбнулся прыгающему гостю.

– Рад видеть внука моего старинного приятеля. Как быстро летит время! Ещё вчера, казалось, мы с Лараном спорили на Совете, а сегодня ты никому не нужен и можешь лишь наблюдать, как королевство спасают малыши.

– Приветствую вас…

Лис запнулся. Он не знал, как следует обращаться к бывшему герцогу. Вообще, герцоги бывают бывшими, или это пожизненный титул?

– Сошлись кот и лис и стали судить да рядить как бы им с волком справиться, – округло рассмеялся Нэос. – Друг мой, к чему нам с тобой чиниться? Когда одной ногой стоишь в могиле, то всё это: титулы, этикет, условности – кажется таким ничтожным… О чём вы хотели со мной поговорить?

– Это может показаться глупым, – начал Элиссар и вдруг понял, что поступил безумно, явившись к старому человеку с такой ерундой.

Нэйос кивнул, сложил пухлые ручки на округлом животике, прикрыл глаза.

– Может, – согласился мягко. – Но иногда в глупостях смысла бывает больше, чем в том, что нам кажется мудрым.

И Лис решился:

– Мне приснился сон. Мне привиделась принцесса Руэри, и во сне я дал слово исполнить её желание. Я понимаю, как это звучит…

– … но слово, данное даже во сне, всё одно остаётся данным словом.

– Да. Она говорила, про какое-то послание герцога Эйда королю Ульвару, которое…

– … хранится у Леси?

Лис вздрогнул.

– Да.

– Я пошлю за госпожой Леси, мой дорогой друг. Я вижу, лишние движения для вас сейчас очень нежелательны. Она сама приедет в ваш особняк. И… вы виделись с моим внуком, Ойвиндом? В последнее время он не заходит ко мне…

– Лорд Ойвинд уехал в Гленн, чтобы встретиться с королём Себастианом и помочь ему выбить помощь Элэйсдэйру против тигров. А теперь и против Южного ветра. Вернее, наверное, уже против двух ветров. Риан напал на Серебряный щит, а Тигр предлагает мир. Всё очень сложно.

Ему нужно было всё это сказать. Мать считала Шёлкового герцога одним из умнейших людей королевства, и рчдом с ним Элиссар ощутил себя действительно малышом, остро нуждающемся в мудром совете.

Нэйос открыл глаза и с любопытством взглянул на гостя.

– Тигр предлагает союз?

– Я жду ответ от государя.

– Шёлковые нити так тонки, что кажется их очень легко порвать, но они весьма прочны.

– Я не понимаю вас…

– Знаете, что самое тяжёлое в старости? – вдруг спросил Нэйос, снова прикрывая глаза.

Лис не стал гадать:

– Что?

– Ты перестаёшь быть нужен. Даже собственным внукам. Увы. Ойвинд, сын Верерса, пару раз заходил ко мне, но в один я спал, а в другой… тоже спал. И я так и не понял, как мой внук избежал гибели в Персике, сразу после начала войны?

– Он пробрался через сточную канаву своего дворца и бежал, – послушно пояснил Элиссар. – Благо, в пути лорд встретил принца Ярдарда и