Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

осколки камня и унося их в сторону, а в это время сверху спикировала копия нашего факультета, только в ослепительно белом цвете. Она зависла в перевернутом виде, крышами вниз, а потом начала медленно опускаться, погружаясь в серый сумрак и теряя свой первозданный сияющий вид. Мы стояли, задрав головы, и пялились на это чудо. Перевернутый Светлый факультет навис над нами, как какая-то летающая тарелка из сай-фай блокбастеров, а в это время под ней строительный мусор, в который сегодня превратился факультет, собрался в некое подобие былых зданий. А потом они вдруг соприкоснулись, и в яркой вспышке родилось нечто иное.

– Нарекаю тебя новой Академией Небытия, а тебя, – палец Аркадия уверенно указал на меня, – хранительницей душ этого мира! Ты согласна?

– А если откажусь…

– …наш договор теряет силу.

Так вот что за идея! Я растерянно заморгала, и тут к нам подтянулись студенты и преподаватели, переждавшие бурю в катакомбах. Они тоже слышали все от первого до последнего слова, и кто-то самый смелый первым крикнул:

– Соглашайся, Кудряшова!

– Кудряшову в ректоры!

– Требуем сменить власть!

Я слушала, как мою фамилию скандирует толпа – монстры снаружи, нормальные ребята внутри. Я переглянулась с друзьями, поймала взволнованный взгляд Лайза.

– Если обманешь, рог вырву, – пообещала я.

– Да будет так! – радостно возвестил Аркадий и растаял в облачках тумана, пока я не очнулась и не передумала. Так он в очередной раз перевалил всю работу и всю ответственность на чужие плечи. Жук он, а не единорог.

Лайз потрогал шею, и недоверие в его глазах сменилось облегчением. Морис и Рэнди посмотрели друг на друга и вдруг кинулись обниматься. Мия заплакала, и брат прижал ее к груди. А я…

Я вдруг почувствовала все, что чувствовали они, все, что чувствовали вокруг те, кто вдруг стал моими подчиненными. Они вспоминали свою жизнь от рождения до смерти, и теперь им всем предстояло самим решить – надо ли им помнить. Но чтобы понять, надо было пережить это. Тысячи душ, привязанных к академии, получали свободу, разрывались договора, и не только Лайз, но и Куросаки, Копецки, Сердолий – все вольны были уйти и остаться.

– А нам что делать? – в один голос спросили позабытые всеми драконы.

– Плодитесь и размножайтесь, – напутствовала я. – Только где-нибудь подальше.

Арлетта и Миллхаус сначала не поверили, а потом улыбнулись друг другу так счастливо, что я убедилась, что поступила правильно. Мелькнуло в толпе довольное личико Кирры, и подруга, наконец, покинула нас навсегда.

На небе желтым пятном светило долгожданное солнце.

Эпилог

– Ну хорошая же идея? – Морис возлежал на шезлонге и покачивал щупальцем с зажатым в нем коктейлем.

– Хорошая, – покорно согласилась я, потому что друг задавал этот вопрос уже в пятнадцатый раз, и легче было согласиться, чем прослушать еще одну сорокаминутную лекцию о пользе отпуска.

– Очень хорошая, – Рэнди с довольным видом жевал сосиску, вытащенную из хот-дога. Сам хлеб дожевала Чернушка, менее разборчивая в том, что попадает ей в рот.

Дело в том, что я уже полгода разгребаю дела Академии Небытия, на которые Миллхаус в свое время положил хвост. И, говоря откровенно, теперь я могла простить его за все и даже больше, ибо работа ректора – это ад! Всем чего-то от тебя надо: сначала тебя качают на руках как спасительницу и героическую героиню, а потом выстраиваются в длинные очереди, чтобы донести до тебя все свои накопившиеся претензии к еде в столовой, к организации досуга, к храпящим соседям, в конце концов. Преподаватели не лучше. Едва я впервые зашла в уже свой кабинет в башне (главное, не забыть убрать нами же выложенный барельеф), так и не вышла, пока не приняла всех, вместе и по отдельности. Но самое удивительное – не уволился никто! Правда, пришлось поднять оклад, увеличить отпуск за ненормированный рабочий день и еще компенсацию за вредность ввести. А вот Сорамару ушел, практически на следующий день после нашей победоносной реорганизации. Тихо и по-английски. Никто и не подумал его осуждать, но к новому уборщику привыкли не сразу. Пока Амилота не принес рекламку салона «Мадам Ленорман», гласившую, что теперь у них работает «настоящая японская предсказательница» с весьма необычным методом гадания на метелке для пыли.

Студентам дали внеплановые каникулы, чтобы примириться с вернувшимися воспоминаниями о жизни, о тех, кто остался по другую ее сторону. И в какой-то момент я правда подумала, что совершила ошибку.

– От того, что я был жирным и помер от жадности, ничего не изменится, – утешил меня тогда Рэнди. – И то, что Морис был любвеобильным актером погорелого театра, тоже. Да, у нас была своя жизнь и мы уже начали ее вспоминать, пока жили у потомков Амилоты, но ты же не будешь вечно убиваться из-за того, что детство прошло? Рано или поздно все заканчивается и становится чем-то новым.

Наверное, я просто не ждала от него таких глубокомысленных изречений, потому что долго молчала, укладывая в голове. А потом из-за шторки вышел Морис и предложил гулю завести свой блог. А тот и завел – кулинарный. Сказал, что раз не может по достоинству оценить вкус всего этого великолепия, то хотя бы будет рассказывать о нем другим. А Мия, как выяснилось, не только рукодельница в плане вязания паутины, но и с удовольствием помогала Рэнди готовить блюда из его постов.

И жизнь в обновленной Академии Небытия без факультетов и их грызни пошла своим чередом. Ллейшах под шумок сбежал, но его никто и не думал искать. Студенты вернулись к учебе, преподаватели на ходу правили свои устаревшие учебные планы. Многообразие существ увеличилось, но, к счастью, обошлось без прямых столкновений, в чем нам помогали знакомые с бывшего Светлого факультета. А в делах административных моей правой рукой неожиданно стал… Флорентин. Вот кто поистине царь бумажек! Так что у меня их трое, и все мужчины! Но это так получилось, честное слово, я не специально. Первый, естественно, Амилота, второй – замректора Флорентин, а третий – Куросаки. Котику так понравилось снимать ролики о жизни в академии, что он теперь специалист по связям с общественностью. Так сказать, теперь он создает наш имидж в глазах множества самых невообразимых миров, рожденных Демиургом Аркадием, чтоб ему икалось там.

Но я отвлеклась. Пляж.

Морис задался идеей во что бы то ни стало устроить нам всем отпуск. Вообще-то