Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Её адептами становились лишь те, кто любили её — любили не только как Бога и учителя, но и как женщину.

— Килиан, я могу доверить тебе более ответственную задачу? — спросила Владычица, когда Йоргис скрылся из виду.

— Конечно, — с готовностью закивал ученый.

Чувствуя свою исключительность и превосходство. Он не безмозглый вояка, как Йоргис.

— Тогда спустись в подвалы и проверь бомбы. Мой Первый Адепт вывел их из строя, но я все равно беспокоюсь. А кроме тебя и Артиуса, никто здесь не разбирается во взрывном деле достаточно хорошо.

— Будет сделано, — чуть поклонившись, Килиан направился на поиски входа в подвал.

Пожалуй, впрочем, правильнее было именовать это помещение погребом. В мирное время тут, пожалуй, хорошо было хранить вино. Сейчас половина погреба была отведена под запасы зерна, а вторая — под бочки с порохом. Именно к ней была прикреплена связка мощных бомб на основе смеси кислот, аммиака и формальдегида. Хорошо знакомая ему сложная и вычурная работа Элиаса, больше демонстрирующая глубокие познания в химии, чем служащая по-настоящему практичному расчету. И будто в ответ на это, изящно и красиво прерванный фитиль, из-за которого пороховой заряд, приводящий всю структуру в движение, не взорвался.

Склянки с кислотой Килиан, подумав, прихватил с собой: пригодится. Отправились они в трофейную сумку, принадлежавшую адепту Лефевра, убитому в битве под крепостью. Ее содержимое еще только предстояло разобрать.

На переноску резервуаров с газом ученый не стал даже тратить силы: в условиях похода неудобно было хранить их и следить за целостностью. И что, кроме его вечного тщеславия, не позволило Элиасу воспользоваться более простыми средствами?.. Вот и пришлось его запасы уничтожить: произнеся несколько заклятий, Килиан превратил аммиак в воду, а формальдегид в азотную кислоту. По крайней мере, это позволит не опасаться утечки отравляющих газов.

Полученную таким образом энергию он направил на корректировку вероятностей, защищающую от возможных досадных неудач: не столько потому что какая-то из них всерьез его беспокоила, сколько просто потому что не желал тратить силу втуне. Его тело могло выдерживать воздействие Порчи в демоническом обличье, но в спокойном состоянии хранить энергию подолгу он все еще не мог.

Закончив в погребе, Килиан поднялся обратно, — в то место, что по привычке продолжало именоваться внутренним двором. Несмотря на разрушенные стены.

Здесь его встретил Хади. Здоровенный ансарр был мрачен; и даже громкая победа над ненавистным Халифатом если и подняла ему настроение, то ненамного и ненадолго.

— Пленные черные солдаты, — сходу сказал он, — Что с ними будет?

Это был весьма щекотливый вопрос. Сложно, очень сложно было представить магическое промывание мозгов так, чтобы это описание не отталкивало. Даже братья по Ордену, узнав об экспериментах Килиана, испытывали лишь ужас и отвращение.

Но и скрывать правду смысла не было, тем более что Хади уже видел достаточно, чтобы сложить два и два.

Он ведь был отнюдь не глуп.

— Мы изменим их восприятие, — ответил ученый, — Принудительно сделав из них наших союзников. Заставим их помогать нам против своей воли.

— Вы убьете их разум?

— Ну… Можно сказать и так, — не вполне уверенно подтвердил Килиан.

Ансарр кивнул. По этому кивку было совершенно непонятно, как он относится к услышанному: осуждает ли он или понимает. Но почему-то Килиан почувствовал себя очень неуютно.

— Это война, — попытался аргументировать он, — Война с превосходящим противником. Если мы хотим победить, мы должны быть готовы использовать любые средства. Нарушить любые правила.

— Это мудро, — подтвердил ансарр, — Но это не значит, что это правильно.

Килиан пожал плечами:

— Возможно. Но не более неправильно, чем подставить других, не решившись принять тяжелое решение.

Хади снова кивнул.

— У тебя благородное сердце, сын Леандра.

Герцогский бастард сам не знал, почему некогда решил раскрыть этому человеку тайну своего происхождения. Может быть, потому что о тонкостях светской жизни Идаволла южный варвар все равно ничего не знал. А может быть, потому что был достаточно честен, чтобы не использовать эту тайну во зло, и достаточно молчалив, чтобы не раскрыть ее по случайности.

— …жаль, что не о всяком из вас можно сказать то же самое.

Хади бросил взгляд в сторону восточного крыла донжона, избранного Йоргисом для проживания. Килиан же лишь коротко посмеялся:

— Боюсь, что сейчас твое знание людей изменило тебе, Хади. Я какой угодно, только не благородный.

Ансарр хмыкнул с какой-то скрытой иронией:

— Может быть, ты просто сам этого не знаешь?

— Я знаю самого себя, — возмутился ученый.

На привычку некоторых людей приписывать ему невесть что он всегда реагировал остро. Даже если это «невесть что» было условно положительным, — а благородство он к таковому не относил, считая лишь социально одобряемым способом быть дураком.

— Никто не может сказать, что знает самого себя, — возразил Хади.

Ученый негромко фыркнул:

— Я прагматик, Хади. Я не пытаюсь следовать чести, благородству и тому подобной ерунде. Я выбираю те пути, которые ведут к результату.

— Благородство не означает глупости, сын Леандра, — заметил ансарр, — А вот гордыня, упрямство… они ведут к ней. Заставляют не видеть того, что ты видишь.

— Бессмыслица какая-то, — хмыкнул чародей, — Если я это вижу, то как я могу этого не видеть? Чисто логически?

Хотя в принципе, смысл того, что говорил ансарр, он понимал. Хоть и не был в полной мере с этим согласен. Но не обратить внимания на логическое противоречие в самом высказывании — просто не мог. Никогда не умел.

— Именно так, как сейчас, — ответил Хади.

Бронебойный ответ, в общем-то. Килиан не нашелся, что на него возразить, не подтвердив его тем самым.

— Вы обладаете огромной силой, — сказал вдруг ансарр.

— Да, — подтвердил Килиан, — Сила древней магии велика. Присоединяйся к нам! Ты тоже сможешь овладеть ею; я не сомневаюсь, что ты сможешь. Ты сможешь овладеть древней магией и использовать её, чтобы освободить свой народ. Владычица наделит тебя теми же знаниями и силами, что и нас.

Хади покачал головой. Грустно как-то смотрел он на адепта.

— Ансарры долгие годы в рабстве у Халифата.

— Я знаю, — кивнул Килиан, — И как раз…

— …и пока это так, мы не будем искать себе