Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Не думай, что это решение далось мне легко, — заметил Герцог.

— А разве нет?! — Амброус уставился на отца, и чародейка увидела в его глазах слезы, — Ну-ка, ответь мне, отец. Почему тебе это не далось легко?! Ты готов был потерять столь полезный ИНСТРУМЕНТ?!

— Не говори глупостей, Амброус, — поморщился Леандр, — Ты мой сын, и я тебя люблю.

— Хватит лгать, отец! — всплеснул руками маркиз, — ХВАТИТ ЛГАТЬ!!!

Голос мужчины эхом отдавался от стен Убежища. Страшно было видеть, как это вечно спокойный и исполненный достоинства аристократ начинает так орать.

Но вмешаться Лана не смела.

— Ты никогда не любил нас! — продолжал маркиз.

Голос его стал спокойнее, но в глазах горела лихорадочная решимость.

— Ни меня, ни маму. Мы были для тебя инструментами, а не людьми.

— Я любил вас, — упрямо возразил Герцог, — Так, как умел.

— Ах, как умел?! — снова начал заводиться Амброус, — Ты заврался, отец! Или, может, ты думал, что мы не знали о твоей иллирийской сучке?!

— Не смей говорить так о ней!

Лишь слегка Леандр повысил голос. Однако это выражение гнева пугало гораздо сильнее, чем все крики молодого маркиза.

— Не говорить?! — возмутился Амброус, — Ты предал нас! Не тогда, когда ты бросил меня в ту мясорубку. Не тогда, когда переспал с той портнихой, или кем она там была. Не тогда, когда стал выплачивать содержание своему ублюдку. А тогда, когда дал ей кое-что поценнее, чем твое семя или твои деньги. То, чего нам ты дать не мог.

Грозный Герцог Идаволльский, властитель одной из крупнейших держав Полуострова, казался сломленным и поникшим.

— Да, я влюбился в неё, — признал он, — В Ванессу Реммен. Я помню ее имя до сих пор. И твоего брата я узнал сразу, как увидел, хоть он и не подозревает об этом. Это было моей ошибкой, — ошибкой, которую я осознал. И я вернулся. К своей стране… и к вам.

— К своей стране и к нам, — повторил Амброус, — Ты заметил, нет? Мы с мамой всегда были для тебя на втором месте. Всегда… На втором…

Он резко замолчал и опустил голову. Наследник престола плакал почти беззвучно. Лицо его скрывалось под длинными светлыми волосами, что выбились из идеальной прически, и лишь по вздрагивающим плечам можно было прочитать раздиравшие его чувства.

Прочитал их и Леандр. Поднявшись с кресла, Герцог подошел ближе к сыну.

— Наверное, я очень плохой отец. Раз оба моих сына считают меня предателем. Наверное… Наверное, это были величайшие мои ошибки. И с Килианом… И с тобой.

В тот момент Лана даже не обратила внимания на разгадку вопроса, которым она задавалась с памятного разговора в Гмундне. Все ее внимание было сосредоточено на этой семейной сцене. На вскрытии старых ран души, давно уже гнивших и отравлявших обоих изнутри.

— Именно я подтолкнул тебя в ее руки, — продолжал Герцог, — Своей холодностью. Своим небрежением. А когда пришла пора пожинать плоды своих ошибок… Я испугался. Испугался и совершил последнюю ошибку, которая едва не стала фатальной. Я попытался разрубить узел… Который нельзя было разрубать. Хорошо, что у меня ничего не получилось.

И тогда он сделал то, чего никто, знавший его хоть немного, никогда не стал бы от него ожидать. Хладнокровный и бесчувственный Герцог Идаволльский раскрыл свои объятия.

— Прости меня, сын. Прости меня за все.

Амброус пораженно уставился на него. Видно было, что поступок правителя удивил до глубины души даже его. Впрочем, долго он раздумывать не стал.

— И ты прости меня… отец.

Шагнув навстречу отцу, маркиз порывисто обнял его за плечи. Казалось, что хочет он в один момент получить все то душевное тепло, что недополучил за двадцать с лишним лет…

За двадцать лет холода и одиночества.

На пол Убежища просыпались крупицы серебристого порошка. И Лана опознала в нем иридиевую пыль лишь за мгновение до того, как поняла, что это значит.

— …и прощай.

И в следующий момент тело Герцога пронзили разряды молний.

Разряды колдовских молний, срывавшиеся с пальцев его сына.

Старик трясся и содрогался, но не мог даже закричать: челюсти свело судорогой. Его одежда источала едкий дым, отвратительно пахло паленой плотью. Это продолжалось лишь считанные секунды, после чего властитель Идаволла осел на пол. Амброус отпустил его, размыкая объятие.

— Ты не смог дать мне то, в чем я нуждался, — сообщил он уже мертвому отцу, — А вот Ильмадика смогла.

Лана не обратила внимания на эту фразу. Сработали инстинкты целителя: чародейка бросилась к Герцогу, естественным образом сбрасывая завесу отведения глаз и пытаясь исцелить его раны…

…и именно поэтому не успела заметить, как Амброус раскрыл дверь Убежища.

— Стража! На помощь! Проклятая ведьма убила моего отца!

Глава 5. Трон в крови

Без света солнца, без смены дня и ночи, время в темнице Идаволла, казалось, ускользало от восприятия. Лишь пара факелов разгоняли подземный мрак, выхватывая шлифованные каменные стены одиночной камеры, отполированную железную решетку и на удивление приличный топчан, на котором и возлежала чародейка.

Если сравнивать с той темницей, где Лане довелось побывать в плену у Халифата, то здесь условия были лучше несравнимо. Что радовало еще сильнее, охранники не трогали её, не домогались и даже при задержании били, как она теперь понимала, не так уж сильно, как могли. Неизвестно, впрочем, чего здесь было больше: порядочности или страха.

Потому что страх перед собой Лана улавливала постоянно. Казалось, не хрупкую девушку держали в подземной темнице, а какое-то жуткое чудовище, способное околдовать, лишить воли и высосать душу.

К такому чудовищу не то что прикасаться не рискнешь, — с ним и взглядом лишний раз постараешься не встречаться.

Ни Тэрл, ни Лейла, ни бывшие соратники в обороне Миссены не навещали её. Казалось, что её просто спрятали и забыли. Что происходило там, снаружи? Леандр мертв. Он мертв, и обвиняют в этом её. Лана очень хотела отстоять свою невиновность, но как это сделать, если ей не дают даже права высказаться?

Впрочем, даже если бы дали, — кто поверил бы, что Амброус — благородный, смелый, отчаянно-честный и во