Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Таких набиралось немало.

Выбравшись с другой стороны площади, Роган скрылся в переулке. Он прекрасно знал, куда идти дальше: маршрут отступления был заготовлен еще годы назад. Столица кишмя кишела схронами, укрытиями и конспиративными квартирами, о которых знал Фирс и о которых совершенно неоткуда было знать Йоргису. В этом проблема слишком стремительной смены опытного человека на новичка: в любой работе помимо официальной стороны есть множество нюансов, которые новичку некому объяснить.

Добравшись до одного из укрытий, Роган мог начать подпольную деятельность. У него были союзники — и при дворе, и на улицах, и в провинциях. Союзники, с которыми он мог, даже будучи вне закона, принести пользу своей стране.

Жаль только, что спасти эжени Иоланту уже не выйдет. Не теперь. Если бы не этот арест, посол и вправду мог бы на что-то надеяться, тряхнуть старые контакты и исполнить свое обещание, но теперь…

Теперь чародейка обречена.

Нет дела, коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, чем замена старых порядков новыми.

Эту цитату из трудов великого философа Макиавелли, что жил на территории нынешнего Архипелага, когда тот еще был полуостровом, Килиан помнил еще с Университета. В целом, ученый был с ней полностью согласен. Общество инертно. Оно стремится к сытой стабильности и безжалостно к тем, кто пытается привести его к движению и изменениям. Как электрическая машина с плохой изоляцией, бьющая током того, кто пытается ею управлять.

И все-таки, бастард не сомневался в том, что именно это — его судьба. Его и немногих других таких же, как он: с одной стороны, познавших несправедливость существующего порядка, с другой — достаточно умных и образованных, чтобы их представления о новых порядках не ограничивались примитивизмом вроде «перебить аристократов и разделить их имущество среди простонародья».

Мечтой его было общество, где каждого будут ценить по его талантам и уму. Более того: Килиан мечтал построить такое общество собственноручно. И самое главное, Владычица Ильмадика одобряла и разделяла его мечту, — и это её одобрение приводило его в состояние, близкое к эйфории.

Когда адепты Ильмадики вошли в город, их приветствовали цветами и салютами. Килиан знал, что это не его заслуга: дорогой братец заранее позаботился об этом. Но все равно было приятно.

А затем пришло время браться за дела, ибо их накопилось немало. Смена порядков в стране отчасти напоминала колдовство: как любое заклинание сводилось к контролю за множеством элементарных частиц, — молекул, атомов и даже электронов, — так и смена порядков состояла из множества дел, мелких самих по себе, но создающих угнетающее впечатление в совокупности.

Первым и самым важным делом был разговор с мэтром Алоизом Бартоном — нынешним главой Университета свободных наук. Ученые были одновременно главной ставкой Килиана и главной угрозой его планам. Если с Бартоном не удастся договорится, совет правления Университета придется заменить более чем наполовину. Килиану этого меньше всего хотелось бы: несмотря на все идеологические разногласия, он уважал и почитал большинство членов совета. Да и никогда еще попытки подчинить науку идеологии не доводили до добра: стремление к знанию не терпит догм.

— Здравствуй, Килиан, — поздоровался глава Университета, — Меньше всего я ожидал, что мы снова встретимся при таких обстоятельствах. Или мне следует обращаться к тебе «Ваше Благородие»?

Встреча проходила в герцогском дворце. Собственного кабинета «придворному псионику» до сих пор не выделили, но Килиан, с позволения брата, приспособил для беседы одну из малых трапезных.

Сам Алоиз Бартон был невысоким, плотным стариком с добродушным округлым лицом. Окладистая белая борода скрывала герб на его лиловом табарде, а четырехугольный темно-коричневый берет — блистающую лысину. В руках глава Университета вертел трость, в которой, как знал Килиан, скрывалось лезвие стилета.

— Бросьте, мэтр Бартон, — почтительно поклонился в ответ юноша, — Для меня вы навсегда останетесь Учителем. Едва ли я когда-либо смогу спокойно слышать титулование из ваших уст.

— И все же, — усмехнулся Учитель, довольный таким ответом, — Меня доставили во дворец, пред твои светлые очи, по твоему приказу. Ты высоко взлетел, Килиан. Придворный псионик?

В ответ Килиан лишь развел руками.

— Прошу прощения, что я держал в тайне свои исследования. На тот момент Идаволл находился под влиянием Инквизиции, и я действительно опасался, что если раскрою их, они надавят на совет. Это навредило бы всем нам, не только мне.

— Но тебе в первую очередь, — откликнулся Бартон, — Однако дело ведь не только в исследованиях.

Чародей молчал. Они ступали на хрупкий лед, где любой неосторожный шаг легко мог стать роковым.

— Богиня, которой вы поклоняетесь, — продолжал глава Университета, — Ильмадика.

Килиан молча кивнул. Глупо было отрицать то, что знали оба. Массы могли не знать деталей истории, память о которой хранит Идаволл. Однако в Университете свободных наук хранилось достаточно древних текстов, чтобы любой, кто интересовался вопросом, мог навести справки.

И найти там каждое из имен.

— Вы — культ Владык, — сделал вывод Бартон.

— Можно сказать и так, — согласился Килиан, — Именно об этом я и хотел бы с вами поговорить. Если эта информация будет обнародована, начнется паника. Раздоры. Смуты. Возможно, гражданская война.

— И ты хочешь, чтобы мы просто молчали? — в голосе Учителя послышался отголосок возмущения.

— Молчали официально. Перевели тексты, затрагивающие участие Ильмадики в Закате Владык, в закрытую секцию. Включили в библиотеку новые исследования на эту тему, которые будут написаны мной и Артиусом… А также другими представителями «новой знати», когда среди неё станет больше ученых Университета.

— Вы хотите, чтобы Университет свободных наук подчинился власти и переписывал историю, — сделал вывод глава, — Этого не будет. Разговор окончен.

Он поднялся, чтобы уйти.

— Мэтр Бартон, — позвал Килиан, — Я не желаю подчинения. Я желаю сотрудничества. Вы ведь уже знаете, что я намерен многое сделать для Университета. Создать программу субсидирования для одаренных студентов, неспособных самостоятельно оплачивать обучение. Увеличить финансирование исследований. Поспособствовать продвижению успешных ученых в ряды дворянства…

— Университет не продается, — жестко отрезал Бартон.

— Этого я и не говорил, — поморщился юноша, — Поймите же, что я такой же ученый, как и вы. И я хочу улучшить образование в этой стране, — а в перспективе и на всем Полуострове. Того же хочет и Ильмадика. Того же хочет и Университет. Мы на одной стороне, мэтр Бартон. Я все еще один из вас.