Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Цепь снова задрожала. Дорго увидел, как Санья ступила на то же звено. Она оторвала полоски от мантии, чтобы обмотать руки, защитив их от горячего металла. Несмотря на все знания о богах и их тайных силах, колдунья выглядела более встревоженной, чем воин, этим опасным переходом.

Дорго мог бы посочувствовать ей, если бы память о том, как холодно и презрительно она отнеслась к гибели Уладжана и других цавагов, не была столь свежа. Дорго нуждался в знаниях Саньи, в ее тайном искусстве, чтобы перековать Кровопийцу. На этом его участие к ней заканчивалось. Лучше довериться гадюке, чем сулу.

Дорго осторожно пробирался по цепи, держась одной рукой за петлю вертикального звена, а подошвой нащупывая поверхность горизонтального. На какое-то опасное мгновение он повис над пустотой, переступая с одного звена на другое, его ноги не могли преодолеть зазор между двумя горизонтальными поверхностями. Он крепче ухватился за петлю вертикального звена, перебирая руками, пока ноги снова не нащупали металл. Он втянул обжигающий воздух, стараясь не смотреть вниз, когда отпустил вертикальную петлю и рванул к следующему звену.

На какое-то ужасное мгновение он потерял равновесие, замахал руками и наконец вцепился в горячую бронзу, яростно обнимая петлю. Он прошел между двумя звеньями цепи. Сердце болезненно сжалось в груди, когда он увидел, сколько еще их лежит между ним и Черным алтарем: сотня или вдвое больше.

Отчаяние надломило разум Дорго. Он никогда не сможет этого сделать, никогда не пересечет такое ужасное расстояние. Это было за пределами выносливости любого человека. Затем перед его глазами вспыхнул образ его племени: мужчины, женщины и дети, разбросанные по пустынному ландшафту, изрубленные и разорванные. Переход действительно мог оказаться за пределами человеческих возможностей, но Дорго все равно сделает это.

Сзади донесся голос Тогмола, велевший Дорго и Санье держаться крепче. Могучий воин ступил на бронзовую цепь, следуя примеру вожака, когда тот переходил от первого звена ко второму. Цаваги улыбнулись друг другу, радуясь своему жалкому достижению, как юноши, вернувшиеся с первой охоты. Они могут это сделать. Они это сделают.

Дорго снова посмотрел на первое звено. Санья балансировала на краю горизонтальной поверхности, но не могла последовать примеру здоровенных цавагов. Могущественные умом и магией сулы были слабее телом, чем тщедушные младенцы, которых курганские племена оставляли волкам. Повторить подвиг Дорго, перетащившего себя через пустоту между звеньями, было за пределами ее сил.

— Оставайся там, — предупредил Дорго. Он осторожно развернулся и пошел назад. Осторожно развернулся и пошел назад.

Тогмол схватил его за руку.

— Что ты делаешь? — спросил воин.

— Я вернусь за ней, — сказал Дорго.

— Оставь ведьму, — прорычал Тогмол, стараясь, чтобы его слова услышала Санья. — Она привела нас сюда, этого достаточно. Мы сами можем разобраться, как пользоваться алтарем.

Дорго покачал головой. Предложение Тогмола нашло отклик в его душе, воззвав ко всему мстительному и злобному, но воин знал, что не может рисковать. Слишком многое зависело от успеха их миссии. Тогмол застонал от отвращения, когда Дорго стал пробираться обратно через звено, а затем подтянулся над разрывом и вернулся туда, откуда начал.

— Я не могу… — начала Санья.

Дорго отмахнулся от ее объяснений, подталкивая ее обратно к скалистому выступу. Он начал расстегивать ремни доспехов и снаряжения, сбрасывая тяжелую шкуру мамонта на землю. Он глянул на Санью, а потом рванул тяжелый пояс с ее талии.

— Сними это и все остальное, что тебе не нужно, — сказал он. — Все, что сойдет за веревку или шнур, отдай мне.

Неуверенно и робко Санья стала сбрасывать с себя многочисленные амулеты и талисманы. Свинцовые фляги со странными жидкостями, толстые тома заклинаний, переплетенные в змеиную кожу, непонятные штуки разнообразных форм вскоре усеяли уступ. Помимо драной одежды, на ней остался только один амулет — серебряное изображение глаза, символа Чина Изменяющего. Дорго одобрительно кивнул, когда женщина закончила избавляться от лишнего веса, а затем сердито посмотрел на нее, когда она наклонилась, чтобы поднять сумку.

— Оставь это, — проворчал он.

Санья сердито зыркнула на него.

— Если это останется, то и я тоже, — отрезала она.

— Похоже, это весит больше, чем все остальное вместе взятое, — прорычал Дорго.

— Это моя забота, — с вызовом настаивала Санья.

Воин уставился на нее, взбешенный ее идиотским упрямством. Что могло быть настолько важным, чтобы она рисковала их жизнями? Дорго угрожающе шагнул к ней, испытывая искушение схватить проклятую штуковину и бросить ее в яму. Он смягчился, только когда увидел, что Санья подошла к краю с ясным намерением. Если сумка упадет, ведьма последует за ним.

— Это моя забота, если мне предстоит перенести тебя через эту проклятую яму! — прорычал он, отступая.

Санья с минуту смотрела на него, словно не совсем понимая, что он сказал. На ее хорошеньком личике появилось выражение, которое можно было бы назвать почти добрым. Оно быстро исчезло, вернулось обычное выражение самодовольного высокомерия.

— Я уже выбросила большую часть своей магии, — сказала она Дорго не допускающим возражений тоном. — Я не оставлю ее всю. Сумку я возьму с собой, или ты сам будешь разгадывать тайны Черного алтаря.

Дорго в цветистых выражениях проклял упрямую бабу, затем отвернулся от нее, проверяя прочность веревок и ремней, собранных в снаряжении. Некоторые порвались под его усилиями, но другие выдержали. Он обернул их вокруг предплечья. Повернувшись к Санье, он оглядел ее с головы до ног, оценивая, как оценивал бы мамонтенка. Он был уверен, что сможет нести ее даже с сумкой, но расстояние, которое им придется преодолеть, нельзя было сбрасывать со счетов. Дорго стало плохо при мысли о попытке пересечь цепь с дополнительным бременем, но другого выхода не было. Она должна была переправиться.

Дорго встал перед колдуньей.

— Залезай на спину, — сказал он. — Просунь руки мне под мышки и сведи ладони на шее.

Санья не стала оспаривать приказ, сделала, как было велено, и прижалась к нему всем телом. Дорго снял с предплечья одну из веревок и связал запястья Саньи. Ему было неудобно делать это, запрокинув руки за голову, приходилось полагаться на осязание, а не на зрение, но пусть узел лучше давит ему на загривок, чем на кадык.

— Ноги, — сказал он, хлопнув себя по животу. Он почувствовал, как весь вес Саньи навалился на шею, когда она подвинулась, подчиняясь. Стройные ноги колдуньи обвились вокруг его талии. Он взялся за кожаный ремень