Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Лицо Хутги побагровело от ярости. Он откинулся назад, отведя руку, чтобы метнуть копье в насмешливого колдуна, не заботясь о том, что при этом потеряет священное оружие. Лишь отчаянная хватка Йорула остановила убийственный порыв. Хутга угрюмо вырвал копье из рук шамана. Он позволил бронзовому древку упасть на пол паланкина, злясь на себя за то, что едва не совершил.

Тулан наверху рассмеялся.

— Притворись воином, Железное Брюхо, если думаешь, что это тебя спасет!

— Предатели! Все предатели! — Хутга швырнул эти слова во дворец, как камни. — Вы все время использовали моих людей! Что вы сделали с моим сыном?

— То, что тебе уже было сказано, — ответил Тулан. — Он отправился с Саньей на поиски Черного алтаря, чтобы перековать единственное оружие, которое способно убить Собирателя Черепов.

— Лжец! — рявкнул Хутга. — Ты никогда не собирался уничтожать Собирателя Черепов!

— Для того, кто пришел сюда в поисках убежища, ты чересчур нелюбезен, Хутга Железное Брюхо, — произнес Тулан ледяным презрительным тоном. — Ни один человек не дружен с Собирателем Черепов, и только дурак попытается его использовать.

Хутга взял себя в руки, задавив гордыню, которая заставила его дать волю своему гневу. Он пришел сюда как попрошайка, а не как военачальник. Какое бы предательство ни совершил Энек Зьяр, сулы были единственной надеждой его племени.

— Прости мои слова, — сказал Хутга, едва не задохнувшись от стыда. — Они были несправедливы. Я прошу у Энека Зьяра снисхождения.

— Ты не найдешь здесь убежища! — крикнул Тулан. Какой-то колдовской трюк заставил его голос достичь даже самых далеко стоящих мамонтов цавагов, гарантируя, что каждое ухо услышит его. — Но пресмыкайся сколько хочешь, если это успокаивает твою душу.

— Не осуждай мой народ за мой грубый язык! — взмолился Хутга.

— Я осуждаю его за глупость, — прошипел Тулан. — Я осуждаю вас за то, что цаваги слишком долго стояли на пути сулов!

— Дай мне поговорить с Энеком Зьяром! — настаивал Хутга.

— Он не будет говорить с тобой, Железное Брюхо, — повторил колдун.

— Будь ты проклят! — взревел Хутга. — Прими хотя бы детей!

Злобный смех Тулана был похож на тявканье шакала.

— Оставь своих сопляков при себе. Когда наступит конец, они станут отличной забавой. Но я скажу тебе одну вещь, Хутга Железное Брюхо. Энек Зьяр был искренен, когда сказал, что ему нужна твоя помощь, чтобы уничтожить Собирателя Черепов. Ты спросил, где твой сын, и я отвечу. Он в Пустошах. Именно сейчас он приближается к Черному алтарю.

Хутга недоверчиво моргнул, услышав презрительные слова Тулана.

— Значит, он жив? Есть надежда?

— Нет, Железное Брюхо, — сказал Тулан. — Для тебя нет никакой надежды. Час уже поздний. — Рука колдуна в перчатке поднялась, указывая из окна на пыльную равнину. — Для цавагов он совсем поздний.

Хутга повернулся, проследив взглядом за жестом Тулана. Почти каждый мужчина в племени сделал то же самое. То, что они увидели, заставило задрожать самых смелых. Вдалеке стадо различимо темное пятнышко, двигающееся по равнине; одинокий всадник.

— Собиратель Черепов идет, — прошипел Тулан с мерзкой ноткой предвкушения в голосе. — Сулы уже приняли меры, чтобы защититься от него. Ты можешь сказать то же самое, Хутга Железное Брюхо?

Смех колдуна все еще звучал в его ушах, когда Хутга приказал племени отправляться прочь. Здесь для них не было убежища. Он был дураком, надеясь, что оно найдется. Для цавагов не было спасения. Куда бы они ни побежали, Собиратель Черепов настигнет их.

Хутга оглянулся на фигуру в золотой маске, глядящую вниз из окна дворца. Может быть, час действительно пробил, но если цавагам суждено умереть, то, по крайней мере, они смогут сделать это не на глазах шакалов.

Глава восемнадцатая

Дорго бросил взгляд вниз с клыкастого выступа Черного алтаря, наблюдая, как потоки темного огня вырываются из пузырящейся поверхности ямы далеко внизу.

Где-то в этой преисподней Тогмол встретил свою гибель. Он обменял свою жизнь на жизнь Дорго и Саньи, на шанс спасения цавагов. Дорго не собирался допустить, чтобы жертва друга оказалась напрасной. Собиратель Черепов умрет, и Дорго сделает ради этого все.

Санья отошла от воина, массируя затекшие конечности в тени нависающей челюсти алтаря. Сулянка гладила натертую кожу, пытаясь разогнать онемение там, где веревки впились в ее плоть. Наконец, удовлетворившись результатом, она поставила кожаную сумку на камни и открыла ее, убедившись, что содержимое по-прежнему в безопасности. Она оглянулась на Дорго, изучая мрачного воина. То немногое тепло, что промелькнуло в ее глазах, быстро сменилось холодом. Она ощупала талисман, украденный у Энека Зьяра, который висел у нее на шее. Это был один из самых могущественных предметов силы, которыми обладали сулы. Говорили, что амулет вырезан из огненной слезы Великого Чина. С его силой, соединенной с ее собственной, даже храбрый воин цавагов становился незначительным препятствием.

Женщина нахмурилась и снова заглянула в свою сумку. Ее пальцы соскользнули с амулета. Нет, решила она, цаваг еще должен сыграть свою роль

— Дорго, — позвала она. Мужчина, словно очнувшись, медленно и растерянно обернулся на ее оклик. — Мы оплачем наших умерших позже, — сказала она, добавив сочувствия в голос.

Дорго кивнул и отошел от зубастого края. Он приблизился к ведьме, расположившейся в тени верхней челюсти. Перед ними простирался широкий коридор, футов двадцать в поперечнике и по меньшей мере вдвое меньше в высоту. В десяти футах темноту коридора отрезали большие бронзовые панели, мерцавшие внутренним огнем. Санья подошла к запечатанному дверному проему, вглядываясь в него, так что глаза ее оказались всего в нескольких дюймах от раскаленных металлических пластин.

Дорго наблюдал за ней с подозрением. Он не знал, что ищет ведьма, но знал, что ей лучше поскорее найти это. С того места, где он стоял, бронзовые ворота казались прочными, как стена, — ни щели, ни петли.

Наконец Санья закончила исследование, отступив назад с понимающей улыбкой на губах. Она сунула руку под рваный подол и достала кинжал, который был пристегнут к ее бедру. Появление оружия заставило Дорго вздрогнуть. Он и не подозревал, что у женщины был клинок.

Санья с кинжалом в руке подошла к нему.

— Протяни руку, — сказала она. Дорго колебался, переводя взгляд с хитрых глаз женщины на уродливый железный клинок. — Что тебя тревожит, воин? Боишься небольшого пореза?

Понимая, что это