"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

Сидели на камнях, стояли. Ходили по берегу и возвращались. Гена принёс вчерашнюю рыбу, жареную и холодную. Ели руками, глядя на корабль. Марк принёс воду из родника в котелке. Дети подбирались ближе, Тамара уводила Ваню обратно, тот вырывался. Солнце за туманом поднималось, не видно, но светлее, свет рассеянный, без теней.

Лена стояла у воды, пальцы на локтях белые.

— Пять лет никого, — сказала Лена. Тихо. — И вот.

К полудню туман приподнялся медленно. Снизу прояснилось, вода зелёная, корпус весь, чёрный и ржавый. Ватерлиния, красная полоса, наполовину в гальке. Нос увяз метра на три. Краска на днище бурая, облезшая до грунтовки, ракушки толстой коркой. Долго плыл.

Надстройка в три палубы, окна тёмные. Дверь открыта, за ней коридор.

Руслан щурился.

— На камне не сидит, — сказал. — На грунте. Снять можно.

— Сначала осмотреть, — сказала Алиса. — Я пойду.

— Одна? — Антон. За спиной.

— Одна.

— Арбалет, — сказала Ира. С камня. Не повернулась.

— За спиной.

Алиса пошла к воде.

***

Якорная цепь.

Звенья толщиной с кулак, ржавые и мокрые. Холодные под пальцами, в бурых склизких водорослях.

Алиса перехватила руками и подтянулась. Ноги на звено, босые ступни скользнули, ржавчина шершавая, но мокрая. Пальцами за край. Ещё звено. Цепь шла круто к борту, четыре метра. Скрипела под весом, звук уходил вверх по борту. Руки горели, ржавчина въедалась в ладони. Арбалет за спиной тянул назад, ремень врезался в плечо.

Край борта и ограждение — гладкий мокрый металл. Перебросила ногу, вторую.

Палуба.

Встала и выпрямилась. Ступни горели. Под ногами не камень, не дерево, а сталь, гладкая и холодная, и пальцы не знали, за что цепляться.

Палуба уходила к корме, длинная, метров тридцать, мокрая и серая, вся в каплях тумана. Тумбы причальные, чугунные и ржавые, лебёдка, трос намотан, крышки люков задраены. Верёвки бухтами, аккуратно уложены у борта. Порядок, везде порядок.

Ведро у фальшборта, вода в нём дождевая и мутная, давно.

Тряпка на леере, выцветшая добела. Края обтрёпаны, кто-то повесил сушить.

Тихо.

Пахло маслом, старым и застоявшимся. И ещё чем-то слабо, на грани, сладковатым и чужим.

Алиса сняла арбалет, болт вложен.

Шаг. Босые ступни на мокром железе, холодно и скользко. Пять лет: камни, дерево и земля. Железо гладкое, чужое. Ступни привыкли к камню, не к металлу.

Прошла по палубе мимо тумб и лебёдки. Крышки люков задраены, замки вставлены и не повёрнуты. Четыре люка.

Надстройка, тяжёлая стальная дверь открыта. Порог стальной, высокий, перешагнула.

Коридор, тёмный. Шаги отзывались глухо: металл под ногами, непривычный чужой звук после пяти лет камней и дерева. Свет из иллюминаторов мутный и серый, на полу жёлтый стёртый линолеум. Двери по обе стороны открыты, все.

У порога обувь: кроссовки, белые и маленькие, детские или женские. Стояли ровно, носками к стене.

Алиса остановилась.

Как поставили. Как будто хозяин вышел на минуту и сейчас вернётся.

— Есть кто? — громко. Голос ушёл в коридор, гулкий и незнакомый, не как на камнях.

Тишина.

— Есть кто?

Ничего: коридор, двери и иллюминаторы. Пахло линолеумом и тёплой пылью, забытый запах закрытых помещений.

Арбалет в руках, коридор уходил в полутьму. Пусто, везде пусто.

Вернулась на палубу, к борту. Посмотрела вниз.

Люди на берегу, маленькие, тридцать с лишним фигур на серой гальке. Лица вверх, белые пятна в тумане.

— Пусто! — крикнула Алиса. Голос глухой в остатках тумана. — Никого!

***

Вечер.

Туман ушёл, небо серое и низкое. Корабль стоял в бухте, весь. Без тумана яснее и чернее. Нос в гальке, корма в воде. Крен два-три градуса.

Знаки на борту, красные и вертикальные.

Пять лет, пустое море.

Корабль.

Костёр и угли, рыба и полынь.

— На палубе пусто, — сказала Алиса. — Верёвки смотаны. Ведро. Тряпка на леере. Порядок. В коридоре двери открыты. Обувь у порога. Звала. Тишина.

— Трюмы? — спросил Руслан.

— Задраены. Не открывала. Замки не закрыты.

— Надо открыть.

— Завтра.

Руслан кивнул, глаза на корабле.

— Каботажный, — сказал. Тихо. — Ходил вдоль берега. Тонн на тысячу-две. Такие возят всё: рис, стройматериалы, оборудование. Из порта в порт.

Антон повернулся.

— Снять можно? — спросил Антон. Медленно.

— Если дно целое, — сказал Руслан. — На грунте сидит, не на камне. Галька, песок. Снять можно. Недели две-три.

Молчали, костёр трещал. Рыба шипела на углях. Темнело серым, без заката. Просто свет уходил, и силуэт корабля в бухте чернел.

Надя села рядом тихо, смотрела на огонь, потом повернулась.

Кивнула. Первый раз за четыре дня.

Алиса кивнула.

Лена отдельно на камне, смотрела на корабль.

Марк у воды, спиной к костру, чёрный силуэт корабля на сером небе. Кулаки на коленях. Правый пустой, сжат.

— Завтра, — сказала Алиса. — Я, папа и Руслан. Трюмы.

Гриша подался вперёд.

— Я тоже.

— Хорошо.

Дима встал.

— Русь, можно и я с вами.

Руслан кивнул.

Костёр догорал, люди расходились. Двери. Ветер с восточного берега нёс запах соли и мокрого железа. Раньше не было этого запаха, корабль принёс.

Прибой с южного берега, мокрый привычный звук.

Корабль стоял, тихий.

Тридцать семь, родник полный. Рыба — девятнадцать дней, навес готов. Лодки под крышей, южный берег не проверен. Руслан трезвый.

Корабль.

Тридцать семь, рыба девятнадцать. Родник.

Корабль.

Сухогруз, японский и пустой. Обувь у порога, тряпка на леере. Трюмы закрыты.

Тридцать семь.

Корабль.

Глава 5. Тёплый рис

«Море даёт один раз.» — правило острова

6 июля 2037 | Год 10 новой эры

Локация: Остров Рейнеке → корабль

Температура: +20°C | Облачно, ветер слабый

Море: спокойное

Община: 37 человек (включая 5 детей до 7 лет)

Ресурсы: рыба — 18 дней, родник — полный, оружие — арбалет (2 болта), ножи, гарпуны

***

Утро. Без тумана.

Обход.

Тропа от дома, камни под ступнями тёплые, шершавые. Шиповник по бокам, росы нет. Совка свистнула и замолчала.

Восточный берег.

Серые зубы справа, два каменных клыка на фоне неба, мокрые от ночной росы. Между ними бухта. В бухте корабль.

Чёрный. Неподвижный. Вчерашний. Нос в гальке, борт высоко, крен два-три градуса, ржавчина полосами, буквы на борту.

Стоит.

Родник. Вода холодная, из расщелины, тонкой струёй по тёмному мху. Полный.

Огород,