"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

Из тридцати семи. Нормально. Бывало и восемь.

Клуб Нади не организация, не собрание, не кружок. Кто хочет, приходит, пять лет каждый вечер, пока не льёт. Без повестки, без расписания, костёр, слова, иногда песня, иногда тишина. Надя не звала и не уговаривала. Камешки считали сами.

Руслан не приходил три года, Дима ни разу, Гриша однажды, посидел, послушал, ушёл.

Света приходила. Тихо, у края, корзинка рядом, пальцы на прутьях, слушала, иногда до конца, иногда уходила раньше, в темноту, к дому, не оборачиваясь.

Сегодня не пришла.

Надя подбросила ветку. Искры поднялись, медленные, оранжевые, каждая отдельно, вверх, в чёрное небо.

***

— Lighthouse, — сказала Надя.

Написала углём на плоском камне. Буквы крупные, неровные, белые на сером. Подняла, показала. Угольная пыль на пальцах, чёрная в складках кожи.

— Лайт-хаус, — сказали Оля и Серёжа. Серёжа криво, с ударением на первый слог. Оля правильно, у неё всегда получалось, язык ложился мягко, без усилия.

Остальные молчали. Зина покачивала младенца. Ира смотрела на огонь.

— Маяк, — сказала Надя. — Башня на берегу, высокая. Наверху свет. Горит ночью, чтобы корабли видели берег и не разбились о камни.

— Зачем нам английский? — сказала Ира. Палка между коленями.

Каждый раз. Пять лет. Одна и та же фраза, один и тот же голос. Ритуал, как обход Алисы, как Генина рыбалка на рассвете.

— Учим пока я помню, — сказала Надя.

Каждый раз. Пять лет. Тоже ритуал.

Ира кивнула, подбородок на кулаке, и дети уже рисовали на песке палками. Серёжа рисовал башню, длинную, кривую, с окном наверху, свет лучами в стороны, восемь линий. Девочка рисовала волны, линию за линией, терпеливо.

Маяка не видели, ни одного, никогда. Для них маяк из Надиных историй, как поезд, как самолёт, как горячая вода из стены. Слово без предмета.

Ваня проснулся. Сполз с коленей Тамары, босые ноги по тёплому песку. Присел рядом с Серёжей, посмотрел на башню, взял палку. Нарисовал круг.

— Рыба! — сказал.

Засмеялись. Тамара, Оля, Зина. Ира коротко, одним выдохом. Ваня посмотрел серьёзно, не понял, нарисовал второй круг. Побольше.

— Маяк, это свет для тех, кто потерялся, — сказала Надя. — Не для себя. Для других. Горит, чтобы кто-нибудь увидел и нашёл дорогу.

Гена слушал. Молчал. Пальцы сплетены на коленях. Огонь на его лице, тени в морщинах, оранжевое на сером.

Потом тихо, не поднимая головы.

— Мы маяк. Костёр горит каждый вечер. Кто-нибудь увидит.

Тишина.

Ваня кашлянул. Тамара положила ладонь ему на спину.

— Кто-то увидел, — сказала.

Посмотрела на бухту, на жёлтые пятна фонарей в темноте.

— Корабль.

Тишина другая. Тяжелее. Огонь треснул углём. Зинин младенец вздрогнул, не проснулся.

***

Дети уснули у костра, головы на камнях, на куртках, на тёплом песке. Серёжа на боку, рука под щекой. Девочка рядом, колени к груди. Ваня на коленях у Тамары, рот открыт, дышал мелко.

Взрослые тише. Голоса на полтона ниже, лица в тёмно-оранжевом.

— Ваня кашляет, — сказала Тамара. К Наде, не ко всем. — Травы помогают. Но если хуже?

Смотрела на сына. Пальцы на его спине, вверх, вниз.

— Кашель, — сказала Надя. — Чабрец. Мята. Как весной.

— А если не как весной, — сказала Тамара. Тихо. — На корабле антибиотики.

Надя не ответила. Погладила камешки у колена, тёплые от костра.

— Руслан хочет уплыть, — сказала Ира. Голос ровный. — Пятый год хочет.

Тишина. Зина прижала младенца.

Ира не ждала ответа. Сказала, и всё. Палка между коленями, подбородок на кулаке.

— На корабле рис, — сказала Лена. Тихо, к огню, не к людям. — На корабле лекарства. На корабле трое мёртвых.

Помолчала. Прутик в пальцах, крутила медленно.

— Может, не всё, что приходит с моря, для нас.

— Рис для нас, — сказал Гена. Не поднимая головы. — Лекарства для нас. Мёртвые для них. Нужно уметь различать.

Тишина, и прибой с юга, далёкий, ровный.

Надя слушала. Не поправляла, не направляла, не спорила. Клуб не место решений, а место, где говорят вслух то, что днём не скажешь. Иногда этого хватает. Иногда нет.

С бухты стук, молотки, фонари в темноте.

***

Разошлись.

Тамара с Ваней на руках, осторожно, по тропе, в темноту. Ваня кашлянул, один раз, тихо, в Тамарино плечо. Оля следом. Ира медленно, палка по камням, стук, стук, тише. Лена к воде, как каждый вечер. Зина к дальним домам, младенец не проснулся. Серёжу нёс кто-то, Надя не разглядела. Гена последним, колени, выдох, кивнул и ушёл.

Надя одна.

Угли. Жар тихий, оранжевый.

На камне lighthouse. Буквы размазались, уголь крошился. Завтра сотрёт ветер, или затопчут.

Света.

Надо поговорить. Давно. Синяки знает, все знают, рукава длинные в тридцать градусов. Кто не видит, не хочет видеть.

Что сказать? «Уходи от него», куда? На острове некуда, тридцать семь человек, восемь домов, одна тропа. «Я помогу», как?

Завтра. Поговорит завтра.

С южного берега плеск. Мокрый, тяжёлый, хлюпанье по гальке, медленное, шаркающее. Надя не повернулась.

Собрала камешки с камня. Двенадцать. Пересчитала пальцами, каждый отдельно, маленький, гладкий, тёплый. Убрала в карман.

Завтра новое слово.

Глава 6. Докер

«Кран, бригада, буксир. Здесь ничего этого нет.» — Руслан

8 июля 2037 | Год 10 новой эры

Локация: Остров Рейнеке → корабль

Температура: +25°C | Ясно, ветер юго-восточный 8 м/с

Море: лёгкая зыбь

Община: 37 человек

Ресурсы: рыба — 16 дней, родник — полный, оружие — арбалет (2 болта), ножи, гарпуны

***

Утро. Жара ранняя, с рассвета.

Обход.

Тропа от дома. Камни горячие под ступнями, шершавые, каждая выемка на месте, каждый скол знакомый, как линии на ладони. Шиповник по бокам, листья жёсткие, сухие, края скручены внутрь.

Совка замолчала давно. Чайки кричали над бухтой.

Восточный берег.

Корабль. Чёрный, неподвижный. Третий день на мели. Серые зубы справа, между ними он, тёмный на фоне белого утреннего неба.

Родник. Вода холодная, ладонь под струю на секунду, покалывание в пальцах, короткое и привычное, единственный холод на острове.

Огород. Помидоры зелёные, листья подвяли. На грядке у забора паутина, между кольями, крупная, с росой, вчера не было. Подвязать бы. Третий день, мимо.

Южный берег, не пошла.