"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

class="p1">Алёна поставила миски на камень, присела рядом со Светой. Стала резать водоросли, мелко, не поднимая глаз, пальцы маленькие, быстрые, в чешуе. Материны пальцы.

Алиса ушла.

***

Лодка к кораблю. Руслан и Гриша на вёслах, Алиса на носу, Антон на корме, левая в кармане.

Плеск вёсел, корпус ближе. Чёрная сталь, горячая на солнце. Ватерлиния красная, галька и песок. Тряпка на леере высохла, потрескалась, край оторвался и висел. HIKARI MARU. Буквы красные, знакомые.

Из иллюминатора нижней палубы тянуло гарью, бледной, редкой. Третью каюту докуривают.

Поднялись по трапу. Палуба горячая, босые ступни обжигало.

На палубе, работа за четыре дня. Трос новый, из бухты в трюме, намотан вокруг тумбы. Лебёдка перебрана, барабан смазан, стопор заменён. Помпа у борта, ручная, медная, Руслан и Дима собрали из корабельных запасов.

Дима на палубе, ждал. Рубашка мокрая на спине, загар тёмный.

— Нижние, — сказал Руслан.

— Нижние, — сказала Алиса.

***

Трап вниз, палуба ниже. Машинное отделение.

Знакомое: узкий проход, ступени скользкие от конденсата. Дизель гудел ровно, тёплый, и вибрация шла через ступни в колени, мягкая, постоянная, как пульс. Мимо.

За машинным отделением переборка. Дверь герметичная, штурвал на ней, четыре спицы, краска облезла. Руслан взялся двумя руками, крутил. Тугой металл скрипел, ржавчина сыпалась мелкой рыжей пылью на воду. Мышцы на предплечьях, якорь и цепь.

Щёлк. Замок отпустил.

Дверь тяжёлая, открылась внутрь.

Вода.

По щиколотку, тёплая, мутная. Мелкая рябь от открытой двери разошлась и затихла.

Запахло морем, не солью, не водорослями отдельно, а морем целиком: ил, металл, что-то живое и тяжёлое, как дно перевёрнутой лодки.

Фонарь масляный, Руслан впереди, пламя качалось. Тени по стенам, потолок низкий, трубы по нему и по стенам. Изоляция жёлтая, мокрая, провисла.

На стенах наросты: белые, бугристые, шершавые. Мидии целыми гроздьями, плотные, на всём, что торчало из воды. Между ними мелкие, усоногие, конусами. Бурые нити водорослей свисали с труб, тонкие, длинные, покачивались в воде.

Руслан шёл, вода хлюпала, ступни скользили по обросшему металлу. Не замедлялся.

Алиса за ним. Теплее, чем в море за бортом, пальцы ног сжались, дно скользкое, ракушки, налёт, что-то мягкое под подошвой.

Антон в дверях, не спускался. Ступени скользкие, одной рукой не удержаться.

— Балластные танки, — сказал Руслан. Не оборачиваясь. — Кингстон приоткрыт, сальники текут. Давно, не с посадки. Корпус цел.

Актинии на трубе слева, три штуки, красные, мясистые, щупальца раскинуты, как пальцы. Алиса прошла мимо, плечом задела трубу. Одна сжалась, убралась в себя. Две другие не шевельнулись.

Краб, маленький, бурый, метнулся из-под ноги боком, в щель между трубами. Щелчок панциря о металл.

Коридор сузился, потом расширился. Помещение, потолок выше. Свет фонаря не доставал до дальней стены. Вода по колено, тёмная, непрозрачная.

Руслан остановился.

Тень.

В воде, большая, гладкая. Двигалась медленно, без плеска.

Щупальце по стене, длинное, толстое, красно-бурое, присоски белые, ряд за рядом. Второе щупальце, третье, обвили трубу, подтянулись.

Осьминог.

Тело между трубами, мешковатое, вялое. Глаза жёлтые, горизонтальные зрачки. Не мигал.

Фонарь дрогнул. Пламя качнулось.

Осьминог сменил цвет, бурый стал серым, серый белым, и по коже пошли пятна, и бурый вернулся, но другой, не тот. Текстура менялась: бугристая, гладкая, шершавая, как стена за ним, как трубы, как вода.

Руслан стоял, не двигался.

— Три метра, — сказал. Громче, к двери.

— Похож на местного, — сказал Антон. Из коридора. — Здешний.

Осьминог не убегал. Щупальца на трубе, присоски, глаза жёлтые, неподвижные.

— Живой, — сказал Руслан. — Не мешает.

Развернулся, пошёл назад. Вода хлюпала, расходилась.

Алиса ещё секунду. Осьминог не отвёл взгляда. Щупальце двинулось медленно по стене вверх, и присоски отлепились одна за другой, с мокрым щелчком.

Развернулась.

***

Палуба выше, коридор экипажных кают. Двери по сторонам, шесть штук.

Три закопчённые, гарь и зола на полу, дохлые мукадэ на порогах: скрюченные, чёрные. Две другие открыты, чистые, осмотрены в первый день.

Шестая закрыта. Та самая.

Запах гуще, чем в прошлый раз. Через щели, через ржавчину, через металл: сладкое, тяжёлое, неподвижное, как воздух в погребе над забытыми яблоками.

Руслан повернулся к Алисе.

Алиса кивнула.

Задвижка ржавая. Тряпка под дверью, заткнутая плотно, почерневшая. Руслан ударил ладонью: раз, два. Металл дрогнул, ржавчина посыпалась. Сдвинулась.

Потянул.

Густое, плотное, тёплое. Вошло в горло и осело на языке.

Алиса закрыла рот ладонью. Глаза защипало.

Руслан дышал ртом. Секунду стоял, потом шагнул.

Фонарь в проём.

Каюта маленькая, три койки: две внизу по сторонам, одна наверху. Иллюминатор задраен, шторка задёрнута. Темно, только фонарь.

Три фигуры.

На койках, под одеялами, головы на подушках.

Руслан шагнул внутрь, фонарь поднял выше.

Одеяла серые, флисовые, подтянуты к подбородкам. У левой койки на полу тапки, аккуратно, параллельно, носки к двери.

Лица тёмные, высохшие, глаза закрыты. Черты расплылись, кожа провалилась у скул, у глазниц. Давно. Месяцы, не недели.

Спали. Не проснулись.

Руслан стоял. Фонарь не дрожал.

Верхняя койка, одеяло до подбородка, руки поверх одеяла, сложены на груди. Кисти маленькие. Женщина.

Тихо.

Алиса подняла глаза.

Потолок.

Журавлики.

Бумажные, на нитках, десятки, сотни. Тянулись от стены к стене, от потолка к койкам: белые, розовые, золотые, синие. Выцветшие, серые, хрупкие, крылья провисли. Яркие, целые, как вчера сложенные. Разные, маленькие, с ноготь, и большие, с ладонь.

Весь потолок, стена у изголовья, полка, угол над иллюминатором. Нитки привязаны к трубам, к крючкам, к шурупам в потолке.

Покачивались от движения воздуха, бумажные крылья, бумажные тени.

Тысяча.

— Тысяча журавликов, — сказал Антон. Из-за спины, от двери. — Вроде было такое поверье. Складываешь тысячу, загадываешь желание.

Руслан не ответил.

Антон у двери. Глядел на переборку, потом вниз, в пол. Обратно. Сказал тихо, только Алисе:

— Генератор в машинном отделении. Выхлопная труба через эту переборку. Если вентиляция забилась...

Не закончил. Не нужно.

На полке у правой койки фотография. Рамка деревянная, стекло мутное. Три человека: два мужчины и женщина, молодые, порт за спинами, кран, контейнеры. Улыбаются. Женщина в середине, руки на плечах у обоих.

За ними корабль. Чёрный борт, красные буквы.

Этот корабль.

Рядом с фотографией кружка. Пустая, чистая.

— Закрывай, — сказал Руслан.

Алиса не двигалась.

Журавлики качались. Розовый, белый, золотой. Маленький синий, с ноготь, кружился на нитке, медленно, один оборот. Тени на стенах, на лицах, на одеялах.

Желание. Какое.

— Закрывай, — повторил Руслан. Негромко.

Алиса вышла, Руслан за ней. Фонарь качнулся — тени журавликов метнулись по стенам, по лицам, по одеялам.

Дверь. Задвижка.

Коридор.