"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

Запах остался, в горле, на языке. Сладкий.

***

На палубе солнце. Ветер с моря, слабый, тёплый. После темноты, воды и запаха всё яркое и плоское, как картинка.

Алиса стояла, руки на леере, горячий металл под ладонями. Бухта, остров, домики, тропы, фигуры на берегу маленькие.

Руслан прошёл мимо к помпе. Сел на корточки, руки на деталях.

— Завтра похороним, — сказал. Не обернулся. — По-людски. Гриша поможет.

Алиса кивнула. Он не видел.

Антон рядом, у борта. Не двигался, глаза на воде.

— Двадцать с лишним вышли из Ниигаты, — сказал. Негромко. — Трое здесь. Остальные...

Не закончил.

Ветер. Чайка над мачтой, крик резкий.

Марк на корме с Геной, сидели.

Ведро между ними, рыба. Три штуки: камбала и две селёдки. Привезли на лодке и ждали, пока остальные были внизу или на берегу.

Алиса подошла.

— Три, — сказала. Про рыбу.

Марк кивнул.

Гена затушил полынь. Белый дым, горький.

— Вчера четыре, — сказал. — Позавчера пять.

Никто не ответил.

Марк глядел на воду, мутная, слегка красноватая, водоросли у ватерлинии, мидии на обшивке, белые, плотные.

Правая рука на колене. Кулак. Пустой.

— Мы спустились вниз, — сказала Алиса. — За машинным отделением вода по колено. Мидии на стенах, водоросли, крабы. Осьминог, большой, живёт внутри.

Марк повернул голову.

— А каюта?

— Открыли. Ту, закрытую.

Марк ждал.

— Три человека, на койках, под одеялами. Тапки на полу. Спали и не проснулись.

Гена посмотрел на Алису, потом на воду.

— И журавлики, — сказала Алиса. — Бумажные, на потолке. Тысяча, может, больше.

Тишина, чайка, плеск у борта.

Марк глядел на палубу, на открытый трап, ведущий вниз, на темноту за ступенями.

Кулак сжался медленно, пальцы вошли в ладонь, костяшки побелели. Мозоль на основании большого пальца, белая, старая. Шесть лет сжимания.

Гена опустил глаза на кулак. Ничего не сказал.

— Марк, — сказала Алиса.

Он не ответил, глядел на трап.

— Не надо.

— Я не собирался, — сказал Марк. Ровно, без выражения.

Кулак не разжался.

Гена встал, поднял ведро. Три рыбы на дне, чешуя блестела.

— Давай на берег, — сказал.

Марк встал. Кулак вдоль тела. Пошёл за Геной к трапу, вниз, к лодке.

У другого трапа, того, что в темноту, Марк замедлился. На секунду.

Пошёл дальше.

***

Берег, полдень. Тени короткие, солнце давило сверху, камни обжигали ступни, воздух стоял тяжёлый и неподвижный.

Света у костра. Кастрюля кипела, пар белый. Рыбный суп, бульон из голов и хребтов. Рис отдельно, в большой миске, накрыт. Четыре камбалы на тридцать семь плюс рис.

Оля подошла, помогла, миски, ложки, кружки, расставила на камнях.

Алёна рядом, не поднимая глаз.

— Готово, — сказала Света.

Дети первые: Ваня, Алёна, Аня, ещё двое маленьких от семьи у дальнего дома. Миски, суп, рис. Ложки деревянные, выструганные Антоном.

Взрослые, что осталось. Бульон с кусочками, рис по три ложки. Сорок мешков на год, если по горсти. На два месяца, если досыта.

Люди ели быстро, не разговаривая, и деревянные ложки стучали о дно мисок. Ваня закашлялся: сухой, неглубокий, третья неделя. Облизал ложку и потянулся к маминой миске, Тамара отдала. Глаза на Алису, быстрые, тревожные. Отвернулась.

Тарелки пустые, ложка о дно кастрюли, когда черпать уже нечего.

Света собрала миски, понесла к воде. Мыла одна. Алёна подошла, присела рядом, тёрла миски песком.

Тамара у костра, Ваня на коленях, жевал прутик. Тамара глядела на Алису.

— Они нашли что-то, — сказала. Не вопрос.

— Каюту, — сказала Алиса. — Закрытую. Трое внутри, мёртвые, давно.

Тамара прижала Ваню.

— И нижние отсеки. Вода, морская жизнь, протечка.

— Корабль тонет?

— Нет. Помпа справится.

Тамара кивнула. Повернулась к воде, где Света мыла миски, спина Светы, платье, рукава.

— А журавлики? — спросила Тамара.

Алиса повернулась.

— Руслан рассказал Диме. Дима мне. Говорит, тысяча.

— Не считала, — сказала Алиса. — Но очень много.

— Красиво, — сказала Тамара. Себе, не Алисе.

Ваня потянулся к прутику, Тамара отняла. Ваня заплакал. Тамара дала другой.

***

Марк на корабле.

Алиса видела с берега, лодка к трапу, одна фигура. Подождала. Не вернулся.

Вторая лодка, десять минут. Палуба горячая, пустая, мужики на берегу, инструменты у борта, трос скрученный.

Коридор экипажных кают. Три двери закопчённые, одна закрытая, запах за ней. Пятая открыта.

Марк на койке. Не шевельнулся, когда Алиса встала в дверях.

На стене рисунки: карандаш, фломастер, мелок. Остров зелёный, маленький. Люди на берегу, большие головы, палки-руки. Солнце жёлтое, лучи во все стороны. Корабль у берега, чёрный, красные буквы.

У Кати тоже были рисунки. Другие. Люди с перепонками, лица без глаз, руки до земли. Правда, нарисованная карандашом. Рисунки, от которых взрослые отводили взгляд.

Здесь солнце. Люди. Остров. Чужой ребёнок рисовал то, что хотел увидеть.

В руке Марка рисунок, тот, с островом. Бумага тонкая, пожелтевшая. Положил. Ровно, как лежал.

Кулак сжался. Мозоль на основании большого пальца: белая, сухая. Пять лет без солдатика.

Алиса не вошла. Ждала.

На палубе Марк остановился у леера. Руки на горячем металле. Глядел на воду, на трубы, слушал что-то, чего Алиса не слышала.

Корабль пустой. Или не пустой, но помнит тех, кто рисовал. Тех, кто складывал журавликов. Тех, кто ушёл.

Кулак разжался. Сжался. Пустой.

Пошёл к трапу.

***

Вечер длинный, тёплый.

Костёр тлел. Люди сидели.

Руслан у навеса, не у костра. Бутылка рядом, стакан. Гриша и Дима, голоса негромкие, руки в воздухе, показывал.

Надя на бревне, блокнот закрыт, карандаш за ухом. Не клуб, не урок.

— Каюту вскрыли, — сказал Дима. Громко, к костру. — Трое. Спали. Давно.

— И бумажные птицы, — сказал Гриша. — На потолке.

— Журавлики, — сказал Антон. — Вроде было такое поверье. Тысяча журавликов, одно желание.

— Какое? — спросила Оля.

Антон не ответил.

— К нам плыли, — сказала Лена. С камня, поодаль. — Эти трое.

— Не вернулись, — сказала Ира. Палка на земле рядом.

Тишина, костёр, искры.

— Нижние отсеки, — сказала Алиса. — За машинным отделением вода по колено. Мидии на стенах, водоросли, крабы. Осьминог.

— Осьминог, — повторил Гриша. Почесал шею.

— Кингстон приоткрыт, сальники текут. На ходу помпа справится.

Руслан встал от навеса, подошёл к костру, первый раз за вечер.

— Помпа справится и на мели, — сказал. — Набирается литр в час, может,