"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

трапу, ступени гулкие в утренней тишине. Палуба, трап верёвочный, шлюпка. Грёб обратно: весло, гребок, разворот.

Берег.

Светало. Камни серые, мокрые. Лягушки замолкли и снова начали, вода у берега розовая от первого света. Шлюпку на песок. Верёвку на тумбе.

Надя на крыльце. Босая, платье ночное, руки на перилах.

— Где был?

— Гулял.

Надя посмотрела. Не спросила.

Антон вошёл в дом. Левую, в карман.

Глава 8. Трещина

«Хорошего лидера слушают. Великого боятся. Я не хочу быть ни тем, ни другим.» — Алиса

16–18 июля 2037 | Год 10 новой эры

Локация: Остров Рейнеке / остров Попова

Температура: +27°C | Жара

Море: лёгкая зыбь

Община: 36 человек

Ресурсы: рыба — 10 дней, родник — полный, оружие — арбалет (2 болта), ножи, гарпуны. Корабль — 70%

***

Антон предложил вечером. Не у костра. У дома, когда разошлись.

— Попов.

Алиса посмотрела.

— Через пролив. Земля. Пресная вода, может быть.

— Может быть.

— Не Япония. Рядом. Разведка, не бегство.

Левая в кармане. Правая на стене дома, ладонь плоская. Не давил. Предлагал.

Алиса смотрела на пролив. Попов тёмный на фоне неба, низкий, как камень, положенный на воду. Пять лет видели. Не ходили.

— Кто?

— Марк знает воду. Дима, руки. Гена спокойный.

Три человека. Одна лодка.

— Утром, — сказала Алиса.

Антон кивнул. Ушёл.

Утро. Шестнадцатое. Жарко с рассвета.

Обход.

Тропа от дома. Камни горячие, сухие. Шиповник, листья скрученные, жёлтые.

Восточный берег. Корабль. Крен тот же. Дым из трубы, тонкий, белый, в безветрие шёл ровно, не качаясь. На палубе четверо, скрежет железа, голоса через бухту.

Серые зубы. Два каменных клыка, мокрые от утреннего тумана, тёмные на фоне белёсого неба. Между ними корабль.

Родник. Полный. Ладонь под струю, холод, единственный на острове, знакомый и короткий. Секунда. Убрала руку.

Мох у края расщелины подсох с одного бока, рыжий вместо зелёного. Раньше не было.

Огород, стебли видны от тропы, жёлтые, кол торчит криво. Мимо.

Южный берег. Мимо.

Восемнадцать минут. Было двадцать две.

Лодка у берега. Рыболовная. Марк проверил уключины, подтянул. Дима сложил мешок с водой, вёдра, верёвку. Гена курил полынь на камне, босые ноги в прибое.

Пролив узкий. Попов виден: зелёный, низкий, без дыма, без движения. Рядом. Всегда был рядом.

— Вернёмся к вечеру, — сказал Марк.

Кулак на борту. Правый. Пустой.

— К вечеру, — сказала Алиса.

Оттолкнули. Вёсла. Плеск. Лодка пошла к проливу. Марк на вёслах, Дима на корме, Гена на носу. Силуэты уменьшались, пока не стали точками на фоне зелёного берега.

Алиса стояла. Галька горячая под ступнями.

На корабле работали. Руслан, ещё трое. Скрип лебёдки, голоса через бухту, не разобрать.

Впервые за неделю сети проверили не только Гена и Марк. Четверо: женщина с дальнего дома, дочка, ещё двое. Рыба поднялась. Десять дней. Стабильно.

Тамара и Ира у огорода. Поливали из вёдер, вода родниковая. Помидоры подвязали, те, что не легли совсем. Кол вбили заново. Сетку натянули. Стебли жёлтые, но зелень внизу, у корней, упрямая.

Ваня рядом. Копал совком. Серьёзный.

***

К вечеру лодка.

Три силуэта в проливе, вёсла поочерёдно. Целые.

Галька шуршала под днищем, когда лодка ткнулась в берег.

Марк первый на гальку. Вытащили лодку. Дима сел на камень, лицо красное, обгорел. Руки на коленях. Дышал. От них пахло потом и солью, от Димы горелой кожей.

— Пустой, — сказал Марк.

Гена достал мешок. Затушил полынь о камень.

— Земля лучше, — сказал Дима. — Ровнее. Трава. Кусты. Не только камень.

— Ручей, — сказал Гена. — Слабый. Но идёт.

Пресная вода. Второй источник.

— Люди? — спросила Алиса.

Марк помолчал.

— Посёлок, — сказал Гена. — На том берегу. Дома, магазин, почта. Окна чёрные, двери нараспашку. Трава по пояс.

— Пустой, — сказал Марк. — Давно.

Тысяча человек жила до. Посёлок, причал, турбазы. Всё на месте. Людей нет.

— Южнее, отдельно, — сказал Дима. — На поляне.

Кострище. Угли серые, рассыпались при касании. Хижина из ржавого листового железа, сколоченная гвоздями. Самодельная. Кто-то построил после. Крыша провалилась. Внутри земляной пол, банки, тряпьё.

— Года два, может, три, — сказал Гена. — Ушли. Не в посёлок. Посёлок нетронутый.

— Куда?

Гена пожал плечами.

— В хижине, — сказал Дима. — На стене. Рисунок. Гвоздём.

Помолчал.

— Детский, — сказал Гена. Тихо. — Дом. Дерево. Человек.

Тишина. Чайки. Плеск у берега, мерный.

Марк стоял у лодки. Руки вдоль тела. Кулак правый, белый.

— Марк увидел, — сказал Гена. — Вышел.

Марк не повернулся.

Алиса подошла. Стояла рядом. Не тронула.

Кулак. Мозоль. Детский рисунок на стене ржавой хижины: дом, дерево, человек. Кто-то жил после. С ребёнком. Ушёл.

Или нет.

— Можно расширяться, — сказала Алиса. Ко всем. — Посёлок, дома, вода. Попов рядом.

Гена кивнул. Дима кивнул.

Марк разжал кулак. Не сразу. Палец за пальцем. Мозоль белая, старая.

Два дня.

Тихо. Руслан на корабле с рассвета до темноты, стук молотков через бухту, привычный, ровный. Фракция притихла. Не исчезла. Притихла. Отчасти Гриша. Никто не говорил вслух. Утонул, забрали, сам, неважно. Было тридцать семь, стало тридцать шесть, и люди считали не рыбу, друг друга.

Похоронили Гришу за мысом, на склоне над водой, где земля мягче и можно копать. Руслан и Дима. Камни сверху, тяжёлые, от чаек. Молча.

Рыбалка. Огород. Сети проверены. Родник полный. Дима ходил с красной полосой на запястье, мукадэ укусила на корабле, рука отекла. Надя дала отвар ромашки, сказала прикладывать холодное.

***

Утро. Восемнадцатое.

Света у ручья. Стирала. Платье подоткнуто, колени в воде, руки в ткани. Тёрла о камень. Мокрое бельё на траве, расправленное. Рубашка, детские штаны, ещё рубашка.

Тамара подошла. Своё бельё. Присела рядом.

Вода холодная, из расщелины в скале. Камни скользкие, поросшие мхом по краям, тёмным, набухшим от воды. Тень от скалы, прохладно.

Тёрли. Плеск. Шелест ткани о камень.

Ваня спал в тени на тряпке. Палец во рту.

— Когда уплывём, — сказала Света. Тихо. Руки не остановились. — Может, там по-другому.

Тамара повернула голову.

«Уплывём». Не «корабль». Не «Ниигата». Мы. Света впервые сказала мы.

— А если не по-другому? — спросила Тамара.

Света не ответила.

Тёрла. Рубашка Русланова, большая, тёмная. Пятно на