Сиротинушка - Квинтус Номен

— Мы авто сделали наверняка с кучей недостатков, так пусть немцы все эти недостатки на себе испытают, нам расскажут, что в машине плохо, мы их исправим — и тогда уже начнем нашим людям их продавать. Так как своим мусор подсовывать не по совести будет…

Ну да, недостатков в машине было чуть больше, чем дофига, по мнению Саши она в основном из недостатков и состояла. Однако она самостоятельно ездила и на ровной дороге, как показала поездка из Берлина в Бранденбург, легко разгонялась километров до сорока в час. Точнее сказать было невозможно: в машине не было ничего, даже издали спидометр напоминающего и Саша скорость по километровым столбам замерял. Точнее, сидящий с ним рядом (и периодически замирающий от ужаса) Ганс Тапперт, отмечающий время пробега между столбами по секундной стрелке часов. А захваченный в качестве «полезной нагрузки» репортер газеты «Берлинер Альгемайне Цайтунг» казалось вообще от страха глаза не открывал. Но это так Саша думал, но то ли немеу глаза все же открывал, то ли просто внимательно слушал, что дрожащим голосом говорил Саше Ганс — но на следующий день в газете вышла статья, в которой было черным по белому написано, что в поездке машина разгонялась до скорости свыше пятидесяти километров в час. И что она легко проехала без дозаправки из Берлина в Бранденбург и обратно, причем по завершении поездки в машине оставалось еще достаточно бензина, чтобы ее повторить. А конце статьи говорилось, что газета договорилась о приобретении двух таких автомобилей, «поскольку не существует более удобного и быстрого способа репортеру попасть на место любых интересующих читателей событий» (что было правдой, в части договоренности о покупке), и указывался адрес, куда заинтересованные в приобретении этого «самого совершенно средства передвижения» могут обращаться за заказом машины. И даже попробовать на ней проехать (уплатив за поездку всего лишь одну марку)!

Еще в заметке указывалась и запрашиваемая цена, но она народ вообще не смутила: все же двенадцать тысяч марок за «невероятный престиж» — сумма не особо и грандиозная. В принципе, навару с одного автомобиля получалось немного, ведь собираемые «на коленке» машины пока вроде выходили по себестоимости немного за четыре тысячи рублей — но сам факт появления этих машин сразу задавал довольно высокую «планку качества», из-за чего толпы нынешних «самодельщиков» с гарантией пролетали «мимо рынка». Просто потому, что все их творения (а по Европе уже несколько «автомобилей» катались) теперь выглядели как дешевые любительские поделки, использовать которые в целях передвижения приличному человеку не пристало. Саша был готов свои авто и по себестоимости продавать, и даже в убыток — но Андрей его все же отговорил. Парень лучше знал менталитет нынешних людей, и Саша решил, что он в конечном итоге прав…

А сам он, в течение недели подписав контракты на два десятка автомобилей, со спокойной совестью отправился обратно в Тулу. И ехал он туда из Германии в состоянии глубокого умиротворения: выпускные экзамены в гимназии он (как и Андрей, и все прочие одноклассники) успешно сдал в конце мая и впереди у него была только спокойная и неторопливая работа. Андрей сейчас готовился поступать в Московский университет, а сам он никуда идти учиться пока не собирался: других дел было слишком уж много. И некоторые из них откладывать точно не стоило…

Александр Александрович, выслушав рапорт генерала Шебеко, слегка поморщился, но вовсе не от услышанного: опять спина заболела. И Николай Игнатьевич это понял сразу, как только император ответил:

— Да уж… если бы злодей сей сам ко мне явился и покаялся, я бы ему награду какую выдал. Часы золотые от императора с надписью, а может и орден какой… но потом бы все равно повесил: все же негоже чиновников ясным днем прилюдно стрелять. Да и матушка моя казусом сим весьма недовольна, так что вы уж постарайтесь злодея разыскать.

— Боюсь, Ваше Величество, что в этом деле мы не преуспеем: никто ни выстрела не слышал, и никого никто не видел. А стрелок да, знатный был: по исследованию, стреляли скорее из новой винтовки, и выстрел был не менее чем с версты, а то и поболе — но ведь попал злодей, куда метил — а такое проделать не каждому дано. И, понятно, человек сей не только стрелять, но и скрываться наверное обучен неплохо.

— Это-то понятно, но… — император понизил голос и тихо произнес: — Я с ее величеством ссориться не желаю по такому пустяку. А в царстве нашем злодеев, пожизненной каторги заслуживших, ведь немало, так ежели какому пообещать срок оставить лет в десять, ежели в злодеянии сознается… А вот кто заказ такой сделал, понять, вы верно заметили, ну никак не выйдет: его же дворянское собрание уже трижды просило с должности отставить, а уж от мужиков на его жалоб было и не счесть. Так что только в уезде врагов, на подобное способных, он нажил… да, почитай, весь уезд в них числится. Так что, господин генерал-лейтенант, сроку вам на расследование дается месяц, и вы мне злодея назовите. А ежели тот даже на знает личность злодеяние сие запросившего, так на то воля божья. И… все, на сегодня с этим закончим…

Мимо Ковно по дороге из Берлина проехать было можно, и даже лучше было ехать через Варшаву и Петербург, но если есть нужда заехать по дороге в свою же «транспортную контору», то лучшего выбора было трудно подобрать. И Саша заехал, ведь теперь ему требовалось отдельно проследить за поставками из Германии каучука да изготовления автомобильных шин и прочих необходимых мелочей. Действительно мелочей, но весьма в производстве авто важных — так что он в конторе и на складе провел почти полтора дня. И нашел в делах некоторый беспорядок, оттого ему и пришлось слегка своего «железнодорожного агента» мордой по столу повозить. Впрочем, проделал он это, обид сотруднику не нанеся, а просто указав ему на те моменты, где тот немного ошибался и попросил на эти детали работы впредь больше внимания обращать. Тот с выговором вполне был согласен, поскольку часто сам на склады не ходил, в просто принимал отчеты работавшего там кладовщика и двух грузчиков — так что то, что управляющий компанией лично склады все же проинспектировал, в конечном итоге счел делом совершенно верным. А так как замечания Александра Алексеевича исключительно точно отражали действительное положение дел (в отличие от отчетов кладовщика, который все