Целитель. Back in USSR 2 - Михаил Васильевич Шелест

С началом учебного года я «отдался» учёбе и спорту в виде САМБО. Нигде не позиционировал себя знатоком. В САМБО добросовестно «учился» падать и азам борьбы. По комплекции я соответствовал Валерию Городецкому — старшему сыну тренера, парню лет двадцати. Он учился в Хабаровском физкультурном на заочном и помогал отцу тренировать.

Валерий был парень спокойный, уравновешенный и мастеровитый. Мне с ним «расти над собой» было удобно. Но были и другие ребята чуть постарше меня, примерно моей весовой категории и значительно «опытнее». Они пытались меня мучить, но я не поддавался. Однако особых борцовских навыков пока не показывая. Просто, не давал им вывести меня из равновесия и взять на приём, сам ничего не делая. Сильно они злились.

Особенно исходил на желчь десятиклассник Женя Поздняков. Он крутился вокруг меня, как вокруг статуи «Борцам за власть Советов», но даже сделать «нормальный» подход, у него получалось редко. Я замыкал мышцы и или не давал себя бросить, или успевал переступать его ногу и контрил. Тренер, глядя на эти представления, только посмеивался. Похоже, он меня раскусил, но ничего не говорил, а пока присматривался.

В школе я добросовестно готовил домашнее задание, «учил» параграфы, отвечал на уроках, получая, в основном, пятёрки, но одноклассники не удивлялись, ведь мать моя была учительницей и мне было положено хорошо учиться. Да-да, мама моя отдала сестру в ясли, а сама пошла работать. Сказала, что может потерять квалификацию.

Но и сестра Галинка вела себя спокойно и не страдала недугами. Поэтому в яслях чувствовала себя прекрасно. Она была бодра, весела, хорошо кушала, засыпала и просыпалась по часам. Короче, была идеальным ребёнком, ха-ха! А мать с отцом, наверное, чувствовали, что это я сестрёнке помогаю адаптироваться к этому миру и, похоже, рассчитывали на меня, правда об этом мы с ними не говорили.

На физкультуре я всё делал чуть лучше, чем остальные. На пару сантиметров дальше или выше прыгал, на пару секунд быстрее бегал, на пару метров дальше бросал гранату. Немного лучше играл в волейбол, баскетбол, гандбол, подтягивался и прыгал через козла и коня. Сильно не отрывался от коллектива. Любой ребёнок, если он занимался в какой-нибудь секции, был лучше всех по физкультуре. Это аксиома.

Перешагнув один класс, я сейчас учился в восьмом и у нас был такой предмет, как НВП — начальная военная подготовка — где мы учились защищать Родину: мальчики с оружием в руках, а девочки, как медицинские сёстры. Мы учились ходить строем, знакомились с оружием и даже тактикой боя. Изучали противогазы и другие индивидуальные средства защиты.

У себя я «отключил» комплекс «не хочу учиться, хочу жениться» и просто выполнял свои «функциональные обязанности». Сам же я всё думал, думал и думал. Как жить дальше думал. И ничего интересного придумать не мог.

— Да-а-а… — то и дело вырывалось из меня. — Всё уже придумано до на-а-а-с…

Со мной такое было впервые за все прожитые мной тысячу, или даже чуть больше, жизни. И, как это не странно, я находился в стрессе. Мной был потерян хоть какой-то смысл моей, бесконечно повторяющейся жизни. Моих жизней, да… Постоянный круговорот… От стресса я «нырнул» в один из параллельных миров и проторчал там, даже не выходя из номера гостиницы, где у меня была точка входа-выхода. Я, фактически робот, пролежал в постели пять суток тупо пялясь в потолок. Охренеть! Тут тоже все ходы были известны, как в хорошо изученной шахматной партии.

— Я и спать не могу! Я и жрать не могу! — то и дело вспоминал я бабу Ягу из фильма «Морозко».

Ничего не придумав, я вернулся домой и продолжил жить пресной жизнью инфантильного подростка-ботаника-импотента. Да-да, на меня заглядывались девчонки и даже писали записки с предложением «давай дружить», но я их игнорировал. А в восьмом классе среди девчонок уже были очень соблазнительные персонажи. У меня даже мелькнула шальная мысль пуститься с девчонками «во все тяжкие», но благоразумие и здравый смысл победили.

В ходе «поиска смысла жизни» я часто задумывался о Флибере. О том, что он исчез неспроста. И ведь после его исчезновения меня и закинуло совсем в другое тело. И ведь сюда я переместился уже не в качестве материальной субстанции, а в виде, фактически, энергетического сгустка. А почему? Что случилось? Или, может быть, что не случилось такого, что должно было случиться с моей энергетической субстанцией. Может быть она должна была уйти туда, куда ушёл «первый»? А куда он ушёл, кстати? Или просто развеялся?

И тогда я вдруг подумал о плазмоидах.

— Что мне о них, собственно, известно, кроме того, что это — энергетическая форма жизни, — подумал я. — Так и я сейчас тоже энергетическая форма жизни. Может быть я должен был раствориться в в эфире или тоже стать плазмоидом? Кхм! Не хотелось бы всю оставшуюся «жизнь» висеть над землёй на расстоянии, начиная, с километра и далее в бесконечный космос.

— И вообще… Может быть это и есть человеческие души? — подумал я. — Может быть мне к ним? Может меня за мои старания на другой уровень отправят? Где-то же есть вселенский разум! Бог, в конце концов!

В Бога я раньше не верил, но сейчас, после того, как Флибер исчез один раз, «нашёлся», а потом совсем пропал, стал сомневаться. Не могло быть искусственного разума такого огромного формата, чтобы он мог Флибера «за пояс заткнуть». А ведь заткнул же. И моих поручителей Тохов заткнул. Тогда, что это, как не вселенский разум.

Мы с Флибером, видимо, так «накосячили», настроив целую башню из параллельных миров, что этот разум понял, что ещё немного и мироздание рухнет, хе-хе. Как Вавилонская башня. Может и Вавилонская башня, это только метафора? А на самом деле кто-то такой же мудрый, как и мы с Флибером, понастроил… Вот и удалил он Флибера куда-то. Или растворил в себе? Если мой «челнок» может растворять в себе что угодно и создавать что угодно, то какие возможности у Бога? Страшно представить.

Хм! А если Бог есть, то может с ним поговорить? Помолиться, там, или воззвать, чтобы наставил на путь истинный. Хм-хм… Да-а-а… Дожил! В Бога стал верить!

— А как тут не поверишь⁈ — спросил я сам себя. — Когда такие дела творятся.

И меня вдруг словно из «ушата» холодной водой окатило. А если, действительно, мироздание