Рассказы 29. Колодец историй - Сергей Пономарев

Быстро выяснилось, что в этом подземном царстве мы не короли, а самые обычные пленники. Семь утра – подъем, в восемь завтрак, в девять тридцать – на работу под усмешки бритоголовых охранников.

Да, мы совершали потрясающие открытия. Одно только перемещение сознания чего стоит! Неразрушимые кристаллы, телекинез, способность к полету… Нет, мы не были гениями. Ни один из нас. Просто нам дали возможность и материал для исследований.

Может быть, где-то далеко на моем счету действительно росло количество нолей… Но это не имело никакого значения. Я не видел солнца четыре года, а самый старый из нас – больше тридцати лет. Только серые стены, лабораторные лампы, гулкие металлические решетки под ногами. Тусклый экран компьютера, бесконечные таблицы, графики, вычисления. Пятна кофе на пожелтевшем халате.

Семь утра – подъем. Восемь – завтрак.

Мы хорошо знали, что случается с беглецами. Охрана никогда не торопилась убирать их тела с проходной. Те, кому не повезло умереть сразу, мучились по несколько дней. Нам запрещали им помогать.

Это всегда было бессмысленно. Над нашим отсеком еще пятьдесят три уровня. Почти километр земли, и ни одного прямого лифта. Эти норы кишат солдатами, как дохлая корова опарышами.

Ржавый клинок покоится в свете мерцающих ламп. За спиной скрежет – начали пилить гермодверь. Пара шагов – и я у постамента. Если я ошибся, через десять минут покину хранилище в черном мешке.

Но может быть, я не ошибся.

* * *

Все началось полгода назад. Меч поступил с очередной партией из внешнего мира и сразу был направлен в хранилище. Я запомнил тот день по крикам в коридоре – кто-то случайно прикоснулся к рукояти.

Шефство над проектом досталось начальнику нашего отдела – Александру Петровичу. Впрочем, для нас он был просто Сашей, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте. Такой же неудачник, как и все мы, когда-то давно не разглядевший мелкий шрифт в контракте.

Помню, он собрал нас на планерку после обеда. Вывел на проектор фотографию клинка, прокашлялся и зачитал несколько абзацев с мятого листочка.

– В общем-то, и всё. – Саша развел руками. – Такая вот железка, получается.

– А происхождение? – потянула руку Ника, специалист по археологии. – Я не могу определить эпоху, не говоря уж о…

– Неизвестно. Требуется углубленный анализ.

– То есть меч уничтожает любого, кто к нему прикоснется… и все? – В тот день я с самого утра паршиво соображал.

– Ну, в общем, да. – кивнул Саша. – Но, опять же, нужен анализ. Может быть, уничтожает, может, преобразует во что-то невидимое или просто уменьшает до размеров инфузории. И не всех, а тех, кто берется за рукоять. Лезвие безопасно.

– И сколько человек уже… пропало?

Саша пошелестел бумагами.

– Девять. Сперва тот мальчишка, что нашел меч на чердаке у дедушки. Затем его отец, какие-то грузчики, несколько полицейских… Эта штука успела натворить дел, прежде чем попасть к нам.

– Судя по шуму, уже десять, – мрачно оскалилась Ника. – Надеюсь, спекся один из этих…

Мы обменялись понимающими взглядами. Если кто-то из надсмотрщиков и правда схватился за рукоять, это стало бы настоящим праздником для нашей маленькой компании. Может тогда бритоголовые научатся читать сопроводительную документацию. Жаль, что уже завтра его заменят другим.

Я прищурился. На фотографии меч выглядел совершенно безобидно. Судя по слоям ржавчины, им даже порезаться нельзя.

– И все пропавшие брались за рукоять? – Ника наклонила голову. – Зачем?

– Потому что это меч. – Саша пожал плечами. – Его так удобнее носить. А лезвие ржавое и пачкается.

– Ну… в двенадцатую комнату его? – осторожно предложил я. – Проведем тесты, оценим показания. Должно же хоть что-то оставаться.

Саша рассеяно кивнул. Что тут говорить – изучать надо.

* * *

Двенадцатая комната была одной из герметичных камер на нашем этаже. Вереницы датчиков регистрировали любые изменения в зоне наблюдения. Звуки, состав воздуха, излучения, биологические процессы… Если меч на самом деле превращает людей в инфузории – двенадцатая комната это заметит.

Вскоре выяснилось, что нам нужны подопытные. Клинок не реагировал на прикосновения лабораторных крыс, кроликов и даже шимпанзе. Саша подал заявку на пять человеческих экземпляров – стандартное количество для первичного исследования.

Мы никогда не знали, что́ за людей нам приводили. Может быть, преступников, может, бездомных, клюнувших на щедрое предложение незнакомца. А может, таких же, как мы сами. Тех, с других этажей, кто рискнул бежать и попался.

Мрачные рожи охранников не располагали к разговорам с несчастными.

В этот раз поступили две девушки и три парня. Я уже не помню ни голосов, ни внешности… кроме пятого номера. Мы еще не знали, насколько нам повезло – именно такой человек был нужен, чтобы раскрыть секрет ржавого клинка.

Огромный бородач, цеплявший макушкой дверные косяки. Между татуировками почти не было видно кожи, а там, где она все же проглядывала, розовели уродливые шрамы. Руки толщиной с фонарный столб, на запястьях лиловые следы от наручников. Думаю, здоровяк при желании мог бы разорвать меня напополам.

Верзилы из охраны постоянно держали его на мушке, и я сразу же проникся к пленнику симпатией. Приятно видеть страх в глазах этих шакалов.

На его лице застыло выражение бесконечного презрения. К нам, к охране, ко всей этой проклятой лаборатории. Не изменилось оно, даже когда пленник коснулся меча – и пропал.

В течение недели все подопытные коснулись меча и пропали. Здоровяк был последним, пятым из обреченных.

Если верить двенадцатой комнате – а сейчас я очень хотел бы ей верить, – мы имели дело с направленной телепортацией. На месте подопытного экземпляра не появлялось ровным счетом ничего. Воздух в камере становился чуть более разреженным, прекращались звуки, характерные для человеческого тела… и все.

Никаких тебе инфузорий.

И никакой информации о пункте назначения. Мы тщательно вели протоколы и подавали их в службу мониторинга – всё без толку. GPS-маячки подопытных оборвали сигнал сразу после исчезновения.

Ни в одной точке планеты не появились пять человек с соответствующей разницей по времени. На полный анализ спутниковых снимков ушло несколько дней, но с тем же успехом мы могли искать дохлую треску в Тихом океане.

Мы уже сталкивались с пространственными аномалиями. Подопытные могли телепортироваться в какое-то здание, под землю, в Марианскую впадину – все, что угодно. На Луну, в конце концов. Мы до сих пор не освоили перемещение материальных объектов, а значит, не могли исследовать его ограничения.

Меч стал очередной неразрешимой загадкой. Мы еще немного поковыряли его, взяли образцы материала, да и позабыли в одной из камер хранения. Начальство не любило бесперспективных проектов, и вскоре нас