Кощей - Сергей Анатольевич Куковякин

Сначала так и было. Я даже подумывал, а не достать ли «мыло» из кармана и перекусить.

Попробовал руку в карман сунуть и чуть вниз не загремел.

Нет, похоже, завтрака у меня сегодня не будет…

Уже через пол часа, или — даже меньше, шагать вверх по перекладинам стало тяжело.

Я то и дело вытирал пот со лба, потом — бросил. Боялся оборваться.

Северяне, что привели меня сюда, так и остались стоять на площадке у оси колеса. Пучили на меня глаза и время от времени о чем-то переговаривались.

Прошел час.

Руки у меня уже дрожали, про ноги я уже и не говорю. Они налились тяжестью.

— Тяжело? — поинтересовался один из северян.

Я не ответил. Не стал дыхание сбивать.

Тяжело. Как не тяжело…

Чтобы как-то отвлечься, я начал считать.

На третьей сотне сбился и начал снова.

Тут, левая моя рука меня и подвела, хорошо, правой я уже успел ухватиться за перекладину, а то бы уже летел вниз.

Северяне на площадке загомонили. Я в их сторону даже головы не повернул.

Шаг вверх, шаг вверх, шаг вверх…

Я, чередовал ноги, затем делал то одной, то другой по несколько подъемов — давал второй немного отдохнуть, но толку было мало.

Я устал. Смертельно…

Может спрыгнуть уже вниз?

Сил моих так шагать больше нет…

А, вот хрен вам…

Говорят, что какое-то второе дыхание приходит, но ко мне оно что-то не приходило. Первое уже заканчивалось.

Каждый шаг давался с болью.

Вот, наверное, почему все, кого я увидел вчера под куполом, сидели. После колеса у них ноги не ходили. Значит, они это испытание прошли.

Ну, и я пройду.

От этой мысли мне стало как-то легче.

Я снова начал считать. Сбился.

Запел, благо мой репертуар был богат и разнообразен.

Вернее, я не пел, а буквально выдыхал из себя по одному-два слова.

Через какое-то время и этого делать я уже не мог. Теперь я не стоял, а всем телом наваливался на колесо и почти переползал с перекладины на перекладину.

Перед глазами всё плыло…

Глава 35

Глава 35 Меня… обворовали

Всё.

Ни правой, ни левой ногой я пошевелить уже не мог. Согнуть их в колене у меня не получалось.

Руки…

Вцепится-то в перекладину, я вцепился, но перехватиться сил не осталось.

Упаду?

Ну и ладно…

Пусть — упаду, хоть больше не буду мучиться.

Мне уже было всё абсолютно безразлично.

Колесо продолжало своё вращение.

Как я сорвался — не помню.

Падал я совсем недолго. Ждал удара о твердое, но пара мгновений, и я мешком свалился на что-то пружинящее. Сил повернуть голову ещё осталось, что я и сделал.

Сетка…

Когда её растянуть успели?

А вот, успели…

На этой мысли я вырубился.

Сколько пробыл в небытии — не знаю.

Когда очнулся — ногами и руками пошевелить не мог. Не слушались меня конечности. Они даже не болели, а просто были как не мои.

И ещё — хотелось пить. Сильно хотелось.

Я попробовал сесть, но с первой попытки это не получилось.

Со второй — тоже.

Третья и четвертая имели тот же результат.

Ко мне никто не подходил, не интересовался моим состоянием, но я этого и не ждал. На Каторге можно только на себя рассчитывать, руки помощи тебе никто не подаст.

Сесть не получилось, может выйдет на живот перевернуться?

А ведь вышло!

Маленький, но — успех.

Теперь нужно встать на колени.

Я уперся руками, левая подвернулась и моё лицо уткнулось в истоптанный снег.

Вот, ещё и нос разбил!

Мне было не больно, а больше — обидно. Подумаешь, нос разбил, не в первый же раз.

Тут чьи-то руки меня подхватили и усадили.

Кто это?

А, Костыль…

Вот это новости! Что это его мне помочь пробило? С какой такой милости?

— На. — лесовик протянул мне кусок «мыла».

Ну, это уж совсем чудеса…

— Спасибо, — поблагодарил я мужика.

Поддерживая правую руку левой, я взял еду.

Вроде, и есть не хотел, а тут в животе заурчало как по команде.

— Силен ты спать. — Костыль улыбнулся. — Двое суток уже дрыхнешь.

Двое суток? Ничего себе!

— Молодец. Долго на колесе продержался. — лесовик кивнул на зеленое сооружение. — До тебя при мне никто столько не смог там устоять.

Радости от сообщенного у меня никакой не возникло. Сейчас я пытался двумя руками питаться. Правой — пищевой брикет подносил ко рту, левой — правой руке помогал. Со стороны такое, наверное, выглядело странновато, но мне это было совершенно до фонаря.

Брикет я сжевал, а есть ещё хотелось.

Так, у меня же ещё один есть! Позавтракать им у меня на колесе не получилось, вот он сейчас в дело и пойдет.

Я сунул руку в карман чудо-комбинезона.

Странно…

Пищевого брикета так не было.

Кому он мог понадобиться? Вон их сколько у колеса и цилиндров, причем — в свободном доступе. Ешь — хоть лопни.

Так, а сверток с лекарствами для Речного?

Его в кармане тоже не имелось. Сам он выпасть никак не мог. Карманы на липучки надежно закрывались, хоть на голове стой — из них ничего не вывалится.

Не было и монеток, и прочей мелочи.

На Каторге, пока ты жив, с тебя ничего не возьмут. Тут же, меня обчистили самым наглым образом.

Кто? Северяне?

Да, ну…

Они, хоть и не люди, но местных правил придерживаются.

Стоп! А, флешка?!

Плохо слушающимися руками я расстегнул комбинезон.

Уффф…

Моё главное богатство было на месте.

Не нашли её? Не знали, что она у меня есть?

— Ты чего по карманам шаришь? — поинтересовался Костыль.

— Кое-что у меня пропало. — не стал таиться я.

Глаза у лесовика округлились.

— Да ну! Не может быть такого! — удивился не меньше меня мой шапочный знакомый. — Ты же жив ещё.

— Вот именно.

Выражение, что я ещё пока жив, резанули мне ухо, но это — мелочи. Меня… обворовали. Для Каторги это было невероятно.

В Речной мне теперь было идти не с чем.

Где теперь эти лекарства искать?

Получалось, что миссию, которую я взял на себя, выполнить мне не выйдет.

Это было совсем нехорошо.

Глава