Кощей - Сергей Анатольевич Куковякин

Хотя, как здесь очутился, хотел жить с чистого листа.

А, вот не получается… Бытие, это самое, не позволяет.

Если про всё, что произошло, здраво и без нервов рассудить — хозяин фактории мне должен. Связал я находящихся в розыске…

Да, не знал, кто они такие. Те ещё первые по беспределу на Клоуна наехали!

Но…

— Живи у меня, Кощей, сколько тебе надо. Ешь, пей, платить не надо… — замаливает свой грех факторщик.

Те, кто в розыске, сейчас, на словах, тоже ко мне без претензий. Однако, чувствую, зуб они на меня заимели.

Кстати, откупились они. Клоун с них по двадцать золотых монет взял. С каждого.

Были, были, у них денежки…

После всего этого, они … опять играть сели. Даже тот, раненый. Оказалось, не так сильно ему и прилетело, больше он придуривался, изображал из себя чуть ли не умирающего. Стакан замахнул, и ему почти хорошо стало.

Я отказался с ними за стол садиться, спать пошел. Хватит мне на сегодня приключений.

Вот уже третий день я у Клоуна в себя прихожу, а мне ведь в Речной идти надо.

— Ружьё — сам выбирай. — хозяин фактории — как отец родной мне сейчас, чует кошка, чьё мясо съела.

Хотя, из чего тут выбирать? Не из чего. Прежнее, как и то, что до него, у меня гораздо лучше были. Клоун мне на прилавок один мусор выложил, зажал хорошее.

— Это, — обозначил я свой выбор.

— Пользуйся на здоровье! — Клоун гримаску на лице всё же не смог скрыть. Жалко ему ружья. Дерьмовый он человечек.

— Завтра ухожу, — объявил я ему.

Он и рад, легко отделался. Повеселел после моих слов.

За всё время, что я здесь, никто на факторию не наведался. Это — плохо.

Обыгранные на следующий день ушли, а после них никто в дверь к нам не постучался.

Ко всему прочему, несколько раз я за прошедшие три дня видел в небе летунов. Уже почти привычными они стали. Однажды, вдали что-то погромыхивало. Как раз в стороне болота.

— Вот, я тут немного собрал. — Хозяин фактории указал на вещмешок, что стоял на полу у двери. — Тут поесть немного.

Кто бы сомневался! Много он не даст, задавится. Жила Клоун ещё та.

Кстати, мешок — одного из игроков. Они с фактории почти без штанов ушли. Это — если образно выразиться.

Благодарить Клоуна я не посчитал нужным. Перетопчется. Много ему чести.

Хорошо-то как в лесу! Тихо, спокойно. Снежок чуть-чуть сыплется. Даже следы тех троих заметны. Не занесло их.

Они, если по следам смотреть, к дороге направились. Ну, мне туда же.

Стоп!

Они?

Я подошел поближе.

Метрах в пяти от дороги, той, по которой, если направо свернуть — в наш поселок придёшь, налево — в Речной, они и лежали.

Все, трое.

У каждого, аккуратно так, голова прострелена.

Кто?

Ну, уж точно — не распаковки. Они бы тела прибрали.

Кто же?

Какая, впрочем, разница…

Я даже, грешным делом, немного обрадовался. Нет, не так — у меня с души камень спал. Некому сейчас мне предъявлять, что я Клоуну помог. Связал на фактории, этих, теперь мертвых.

Кстати, ружья у них не забрали…

Это — настораживает. Они — вполне приличные. Я даже своё, Клоуном мне выделенное, на одно из них поменял. Калибр мне подходил.

Кто ж их так?

С мертвых брать можно…

А, если?

Не любитель я по карманам мертвецов шарить, хоть это на Каторге и незазорно.

Деньги на телах были. Пусть немного, но были.

Ружья — не взяли, деньги — оставили…

То, что они в розыске, и за них денежку поднять можно — проигнорировали.

Пристрелили и дальше пошли. Но, с дороги всё же сошли. Вокруг трупов снег утоптан, пусть теперь всё это снежок немного и присыпал.

Почему — не знаю, но я на северян подумал.

Мысль такая мне в голову пришла.

Глупая, конечно.

Но! Если одна их группа у нас появилась, то почему бы и второй не быть? Что-то же им тут надо?

Наши-то, лесовики, по дороге без дела не шастают.

Глава 30

Глава 30 Всё становится ещё менее понятным

Ружья — не взяли.

Деньги из карманов — не выгребли…

Пристрелили.

Аккуратно…

А, ведь — не пристрелили!

У каждого — маленькая дырка во лбу и такая же — на затылке. Пусть, это были и малокалиберные пули, но после них выходное отверстие всегда получается больше входного.

Откуда я такое знаю?

Знаю уж…

Не первый год при комбайне.

Вокруг отверстий кожа была как бы даже обуглена. Чуть-чуть, но — есть. Это я обнаружил, года снежок с голов бедолаг смел.

Как будто раскаленной очень толстой спицей, или длинным гвоздем, головы им проткнули. Почему-то именно такая мысль у меня возникла.

Когда я их нашел, они все на спинах лежали. Начал обшаривать — одного и перевернул… Тут и про спицу подумал.

Потом и второго с третьим потревожил.

На затылках — то же самое!

Да, ситуёвина…

После всего этого я решил тут больше не задерживаться. Нечего рядом с покойниками стоять, беду к себе приманивать.

Дорога была истоптана. Некоторые из следов опять же настораживали. Один из таких я очень внимательно рассмотрел.

Складывалось впечатление, что будто огромный цыпленок здесь своими лапами прошагал. Причем — весьма тяжеленький. Следы его через снег до самого покрытия дороги впечатались. Их потом немного снежком подзамело, но я его ногой разгреб.

Что-то, раньше я таких цыплят-распаковок не встречал. Не было их на Каторге до настоящего времени.

Мля…

Час от часу не легче!

Может, обратно в поселок всё же вернуться? Хрен с ним, шерифом! Пусть сам в Речной топает.

Нет…

Сам я согласился, значит — надо идти.

Я, то и дело оглядываясь, побрел по дороге. Вверх голову тоже часто задирал. Летуны-то, явно, никуда не делись и их в новых реалиях тоже надо учитывать.

Шел и пел. Однако, негромко. Так уж, по привычке.

Час, два, три…

Никто меня не догнал, никто навстречу не встретился. Поперечных опять же не было.

Лес по обеим сторонам дороги начал редеть. Всё правильно, скоро большая низина будет. Тут я уже бывал.

Низина — не простая. Она вся плитами выстлана. Что уж тут раньше было