Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

Проводив уходящую мать взглядом, Никита снова повернулся к отцу. Мысленно он подсчитывал, сколько ещё минут осталось терпеть.

— Слабак! — вернулся к «воспитанию» отец. — Ты проиграл даже девчонке! Всего разок я позволил тебе самому чего-то добиться и вот результат. Даже вшивое капитанство ты не смог заработать.

Каждое слово отца впивалось длинными иглами под кожу, проникая всё глубже и глубже, к самому сердцу. За столько лет можно было бы и привыкнуть, но Никита так и не привык. Не нарастил броню, как Глеб. Хотя брат всё же смог вырваться…

Лучше бы ещё парочка пощёчин.

Терпеть, просто терпеть. Сколько там? Минут десять? Пятнадцать?

— Ну? — рявкнул отец. — Твои действия⁈

Никита вздрогнул. В голове что-то щёлкнуло, и рядом с отцом, как настоящий, проявился силуэт его учителя — Егора Викторовича. Он стоял, скрестив руки на груди, и насмешливо смотрел на него. Как тогда…

Никита почти услышал, как он говорит: «А вот переживёте ли вы свою беспомощность? Сможете ли решать свои проблемы без оглядки на мам, пап, учителей и далее по списку? Или и дальше будете покорно глотать всё дерьмо, которое в вас летит?»

Эти слова надолго запали Никите в душу. Тогда Егор Викторович его жутко выбесил, и он действительно собирался загрузить ролик в сеть, чтобы тот с треском вылетел со школы. Хотел попросить отца, чтобы он размазал его, уничтожил. Но потом…

Потом Никита понял, что злится-то он на самом деле не на Егора Викторовича, а на себя. На свою бесхребетность. Да, в школе он был популярен, в сети был популярен, девчонки за ним бегали толпами. Вот только… От себя правду не утаить.

Негодование вновь затопило сознание Никиты, и он оторвал взгляд от пола, посмотрел на отца исподлобья. Он стоял совсем рядом и с презрением смотрел на него. По телу пробежала мелкая дрожь.

— Чё ты пялишься, щенок? — пьяно ухмыльнулся Ларин.

Образ Егора Викторовича рядом с отцом сменил позу. Теперь это было одно из занятий в боксёрском клубе. Тогда он стоял перед Никитой и показывал, как правильно нужно наносить удар.

Руки Никиты сжались в кулаки.

А затем всё произошло так стремительно, что сам Никита не уследил за действиями своего тела.

Его руки взметнулись вверх, и он прописал шикарную двоечку отцу. Тот от неожиданности отлетел на несколько шагов назад, не удержался и шлёпнулся на задницу.

Жаль Саныч и Егор Викторович не видят. Они были бы довольны.

Никита шагнул вперёд и посмотрел на отца сверху. Именно в этот момент с его глаз будто спала пелена и яркий, сияющий ореол вокруг отца померк, а после и вовсе спал.

Обычный человек. Да, при деньгах, которые он заработал на крови других. Но обычный. И также боится. Недаром он уже второй день бухает и срывается на нём.

От этого осознания Никита не смог сдержать усмешку. Впрочем, ничего весёлого в ней не было.

Пока он смотрел на отца, тот успел вскочить на ноги и, держась за челюсть, растерянно проговорил:

— Совсем страх потерял?

Никита, снова усмехнулся, изобразил популярный жест, согнув руку в локте, и выставил средний палец.

— Да пошёл ты, — спокойно проговорил Никита, развернулся, подхватил свой рюкзак и пошёл на выход.

По пути он увидел выглядывающую из комнаты мать, которая шокировано провожала его взглядом. Ей он ничего не сказал. Даже взгляд не задержал. Просто молча прошёл мимо.

Оказавшись на улице, он зашагал куда глаза глядят. Сейчас его немного трясло от пережитого. Он впервые дал отпор отцу. Впервые проявил неповиновение. И что теперь? К чему это приведёт? А фиг знает! Отец такой человек, что возможны абсолютно все варианты.

Начал накрапывать мелкий дождь. Никита остановился и посмотрел на ночное небо.

— Прекрасно, — проговорил он, обращаясь сам к себе. — Теперь ты бомжа и будешь мокнуть на улице всю ночь?

Вздохнув, он побрёл дальше, пиная рюкзак. Но несмотря на вполне мрачные перспективы, Никита улыбнулся, вспомнив растерянное лицо отца.

Как же офигенно! Да, стрёмно, но как же легко на душе. Аж дышится свободнее.

Дождь усилился.

Никита остановился и достал из кармана телефон. Проявление характера — это прекрасно, но с ночёвкой нужно что-то придумать. Мокнуть под дождём на улице ему не улыбалось.

Он зашёл в соцсеть и начал листать свои контакты. На одном он задержался.

«К брату? Не. Сдался я ему, — думал он. — Мы с ним никогда близки не были, он вечно себе на уме был».

Хотя надо признать, что и сам Никита сторонился его. Завидовал чему-то, а чему — сам не понимал.

Тут всплыло уведомление. Кто-то из его друзей запустил трансляцию. Он нажал, и на экране появилось довольное лицо Сивцева, который рассказывал, что сегодня он проведёт трансляцию, где за донаты зрители смогут снова заказать действия, которые он совершит с его гостем.

Сам Никита таким тоже занимался пару раз со скуки. Они придумали это развлечение несколько лет назад и назвали эти трансляции: «Марионетки». Суть в том, что у кого-то на квартире организуют типа вечеринку, на которую приглашают кого-то обычного, не их круга.

А дальше запускается стрим. Люди платят и говорят, что делать с гостем. Как правило, ничего хорошего его не ждёт.

Никита хотел свернуть трансляцию, но передумал. Он нахмурился, увидев знакомое лицо в кадре.

Васильева?

Девушка сидела в уголочке и скромно комкала край юбки. Аделаида и Снежана что-то оживлённо ей рассказывали. Лика смотрела хищно, предвкушая забаву. Ну а Тёмыч и вовсе уже раздел её взглядом и поимел.

Никита закрыл трансляцию и засунул телефон в карман.

— Да пофиг! — прошептал он себе под нос. — Хз, что она там делает и как попала туда, но это её выбор. Меня не касается.

Он ускорил шаг, закинув рюкзак за спину. Из головы упорно не выходило лицо Васильевой, а бурная фантазия дорисовывала всё то, что с ней могли сотворить его «друзья». Спустя минут пять он остановился и прошипел:

— Да, блин!

Хотел было повернуть, чтобы пойти к Сивцеву, но обнаружил, что он и так к нему идёт. Сам того не заметил.

Жил Тёмыч достаточно далеко, поэтому Никита достал телефон и попытался вызвать такси, но увидел оповещение о том, что его карта заблокирована.

Дерьмо! Это была ожидаемая мера наказания, но как же не вовремя! Пешком минут сорок пилить.