Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

Поправив рюкзак, он поспешил к Сивцеву, временами срываясь на бег и поглядывая на трансляцию. А там, между прочим, ставки возросли. Если он не успеет, может случиться непоправимое.

Оказавшись возле подъезда, где проходила трансляция, Никита взлетел на пятый этаж быстрее лифта. Нажал на кнопку звонка, а потом нетерпеливо забарабанил в дверь.

— Где она? — без приветствий спросил он у открывшей дверь Лики. Телефон его ещё на полпути сел.

— И тебе привет, Ларин, — игриво подмигнула она ему. — Ты о ком?

Раздражённо прошипев, Никита отодвинул девушку в сторону и вбежал в квартиру. Осмотрелся. Тёмыча и Васильевой нет. Опоздал, походу…

— Марат, — подскочил он к их общему другу и схватил его за грудки. — Где они? Давно ушли?

— Воу-воу, палехче! — сказал тот, пытаясь высвободить свою толстовку из рук Никиты. Поняв, что не сумеет, сдался. — Да в спальне, куда обычно Тёмыч всех водит. Только ушли.

Отпустив его, Никита побежал в спальню. Распахнув дверь, он застал Васильеву, сидящую на кровати и ничего не понимающую, и Сивцева, который держал телефон перед собой и пытался втереть Васильевой, что селфи хочет сделать.

Не говоря ни слова, Никита быстро пересёк комнату и схватил Васильеву за руку.

— Уходим, — коротко бросил он.

Девушка ещё чаще захлопала глазами и начала приподниматься. Но тут к ним подлетел Сивцев.

— Э-э, Ларин. Чё за приколы, я не понял? Не обла…

Тёмыч вынужден был прерваться на полуслове, так как Никита развернулся и с размаху заехал кулаком ему по носу. В ответ его друг… бывший друг шлёпнулся на жопу и заскулил. Телефон полетел в сторону.

— Идём, — уже мягче проговорил Никита перепуганной девушке и снова протянул руку. Васильева приняла её без колебаний.

— Куда мы? — спросила она, когда они оказались на улице.

— А ты где живёшь?

— Неподалёку, — потупившись, ответила Васильева.

— Ну вот туда и идём, — проговорил Никита, накидывая капюшон на голову.

Васильева повторила его действие.

— Дождь идёт, — озвучила она очевидное.

— Угу, — отозвался Никита. — Поэтому давай-ка поднажмём, чтобы не мокнуть.

Минут пять они шли молча. Васильева то и дело поглядывала на него, поверх очков.

— Никита, — остановилась она.

Он обернулся и вопросительно посмотрел на неё. Он так и не придумал, куда пойдёт ночевать после того, как проведёт Васильеву, что не добавляло ему настроения.

— Ну чего? — проворчал он.

Девушка шагнула к нему и, выдохнув: «Спасибо», потянулась поцеловать его в щёку. Вот только в последний момент Никита слегка повернул голову, и поцелуй получился не таким, каким его задумывала Васильева.

Ну а что? Если уж решил быть честным с собой, нужно идти до конца.

* * *

День соревнований.

— Ну что, гаврики, готовы? — спросил я, заходя в раздевалку перед началом соревнований.

Самойлова прищурилась и задорно спросила:

— Больше не школота?

Посмотрев на неё, покачал головой.

— Больше не школота. Растёте.

В ответ на мои слова послышалось гулкое «Е-е-е» и стук ног по полу.

— Ну всё, всё, — поднял я руки, призывая всех к тишине. — Вижу, что у вас настроение боевое и мне это нравится. Не буду говорить вам банальщину в стиле: «Идите и возьмите!», вы и так это сделаете. Не сомневаюсь ни секунды. Скажу лишь одно, — я выдержал паузу, взглядом обводя детей по кругу.

— Говорите уже, не томите, — выкрикнула одна из учениц.

— Кайфаните, — продолжил я с улыбкой после ещё парочки реплик в подобном стиле. Глядя на вытянувшиеся лица ребят, я хохотнул. — Да-да, я серьёзно. Просто пойдите туда и кайфаните. Это же всё не для меня, не для судей, не для ещё кого-то там, а для вас. Если вы не получаете удовольствие от того, чем занимаетесь, тогда зачем оно всё? Порадовать родителей своими успехами? Ну, это хорошо, конечно, но пусть взрослые люди сами себя радуют.

— А что, если мы хотим сделать приятное вам, Егор Викторович? — звонко прокричала та же ученица, которая просила не томить.

— О! Я буду весьма польщён, — я приложил руку к груди и галантно поклонился. Выпрямившись, увидел, что дети улыбаются, переглядываясь. — Но ещё больше мне будет приятно, если вы при этом получите максимум удовольствия от игры. Забудьте это богомерзкое слово «соревнование». Просто игра.

— Вся жизнь — игра, а люди в ней игроки, — философски проговорил Козлов, перефразировав Шекспира, и воздел очи горе.

— Ну, примерно так, — согласился я, неопределённо повертев рукой в воздухе. — Ну всё, хватить сиськи мять, идите и возьмите своё!

Я хлопнул в ладони, и класс ответил мне громким: «Е-е-е!». Ещё раз окинув их взглядом, заметил, что нет Тарасова.

— А Вадим где? — полюбопытствовал я.

Дети сникли, а Никита выступил вперёд и, неожиданно для меня, вступился за Тарасова:

— Он заболел. Вчера видел его… пост. Он выкладывал фотку с градусником и грустным смайликом.

Пост, значит. Врёт он. Никакого поста не было, потому что нет у Тарасова профиля, где он мог бы фотки выкладывать. Я их всех нашёл первым делом, когда разобрался, что к чему в интернете.

— Что ж, — произнёс я, почёсывая щёку. — Плохо. Надеюсь, с ним ничего серьёзного не случилось. Нужно будет вычеркнуть его имя из команды и…

Самойлова тоже вышла вперёд и встала рядом с Никитой.

— Егор Викторович, не надо никого вычёркивать. Мы с ребятами посовещались и решили, что справимся и так. Просто Вадим столько трудился на репетициях и из-за случайного стечения обстоятельств всё пойдёт прахом. Он и так расстроился из-за… болезни. Я же права, народ? — она обернулась к классу и требовательно посмотрела на всех.

В ответ ей вразнобой полетели заверения в том, что она, дескать, правее всех правых. Это ещё больше убедило меня в том, что здесь что-то нечисто.

— Ладно, раз вы настаиваете, тогда… Погнали!

Дети рванули на выход, а вот я шагнул вбок и остановил Ларина-младшего.

— Порядок? — спросил я у него, указывая взглядом на его щёку, где красовался свежий синяк и слегка подзажившая длинная царапина.

— Полный, — ответил он, отводя глаза в сторону. Снова соврал.

— Что ж, тогда меня это радует. Так что ты, говоришь, случилось с Тарасовым? Подрались?

Никита посмотрел мне в глаза и уверенно ответил:

— Не дрались.