Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

— Это?.. — растерянно спросил парень. Потом снова защёлкал мышкой, понажимал на кнопки клавиатуры и, наконец, проговорил: — Это страйкбольный клуб «Свои». Они наши соседи. Там сегодня была выездная экскурсия или что-то типа того. Целый класс приезжал под присмотром учителей. Но подробностей я не знаю.

Ларин слегка повернул голову и пощёлкал пальцами:

— Петя, Гена, выясните всё. И побыстрее.

Названные кивнули, показывая, что поняли приказ, и молча покинули помещение.

Ларин же снова задумался, глядя на изображение. Если его подозрения подтвердятся, то с этими он быстро разберётся. А если нет? Нужно что-то более основательное.

Хм… Снова спустить пса с поводка? Неплохая идея. Так, на всякий случай.

Хотя к нему он не обращался почти тридцать лет. А ещё он ему пообещал, что тот раз станет последним. С другой стороны, он тогда был неаккуратен, не довёл дело до конца, и самому Ларину пришлось вмешиваться и подчищать всё. Так что да, за ним должок.

Ларин подорвался со стула и вышел на улицу. Сев в машину, он скомандовал:

— В Теряево.

Больше ему говорить не нужно было ничего. Водитель был из старых, надёжных и верных псов. Он прекрасно знал и дорогу, и того, кто там живёт.

Через три часа Ларин уже стоял напротив приземистой лачуги. Презрительно скривился, глядя на эту развалюху, и постучал в дверь. Никто не открыл. Тогда он взялся за ручку и потянул её на себя. Дверь поддалась.

Пригнувшись, Ларин шагнул в дом и сразу поморщился от спёртого, вонючего воздуха, который аж глаза резал.

Он прошёл небольшие сени и вышел в комнату, которая размером была немногим больше сеней. Ларин остановился на пороге и медленно обвёл комнату взглядом. В углу валялся ворох каких-то замызганных одеял и подушек в пятнах.

Что это за пятна такие было не разглядеть — слишком темно было внутри. Окна замазаны тёмной краской, а свечи, горевшие в помещении, давали слишком мало света.

В противоположном углу комнаты виднелась печь. И… всё. Больше здесь ничего не было. Даже стола. Всё остальное пространство комнаты занимали многочисленные мольберты, на которых были изображены портреты различных людей и библейские сцены.

В центре комнаты в окружении свечей сидел полностью обнажённый человек.

Только сейчас Ларин понял, что за звук он слышал с тех самых пор, как вошёл. Человек сидел прямо на полу, подогнув под себя ноги, и раз за разом шлёпал себя по спине плетью семихвосткой. По его голой спине стекали струйки крови. Ларин поёжился, разглядев незажившие рубцы, поверх которых образовывались новые.

Потревожить этого человека Ларин не решился. Да, он всегда его слушался, конечно, но кто знает, в какую сторону его переклинило за эти года?

Ларин застыл соляным столбом на пороге и просто разглядывал татуировки на теле мужчины, которых заметно прибавилось. В основном там были изображены разных размеров кресты, но иногда встречались и более связные картины.

Шлёп… шлёп… шлёп…

Так продолжалось ещё минут пять. После человек отложил плеть в сторону, что-то прошептал, перекрестился, прижался лбом к полу и проделал всё это ещё несколько раз.

После он встал и, совершенно не стесняясь своей наготы, обернулся к Ларину.

— Здравствуй, брат, — прошелестел его тихий голос. — Зачем пришёл?

Ларин едва удержался, чтобы не поморщиться от его вида. Совладав с собой, он проговорил, выдавив улыбку:

— Дельце есть одно…

Человек не стал слушать до конца, не отвёл взгляд, он даже не моргнул.

— Ты обещал, что мы больше никогда не увидимся, — перебил он.

— Да, но ты тогда не довёл дело до конца, — выложил свой аргумент Ларин.

Человек ничего не сказал. Так они простояли в молчании минуты две. Ларин уже начал заметно нервничать. Ему было очень неуютно в этом доме.

— Хорошо, — не пошевелившись, вновь прошелестел человек. — Я выполню для тебя последнюю работу. Но после этого, если ты снова покажешься, ты станешь моим последним творением.

Ларин сглотнул. Слов на ветер этот человек не бросал никогда. Поэтому после дела нужно будет пристрелить его, как бешеного пса. Это будет гуманно.

— Договорились, — не моргнув и глазом, соврал Ларин.

— Куда ехать? — спросил человек.

— Новочепецк.

Человек, наконец, пошевелился и кивнул. Он прошёл к вороху тряпья, которое валялось в углу, выудил оттуда что-то похожее на полотенце и сказал:

— Принял. Приеду через три дня. Мне нужно подготовиться. А ты собери пока всю информацию.

Попрощавшись с ним, Ларин поспешно вышел из дома и глотнул свежего воздуха так, будто не дышал всё это время. Затем он достал носовой платок и стал брезгливо вытирать руки. Закончив, он отшвырнул его в сторону и сел в машину. Водитель посмотрел на него через зеркало заднего вида.

— Едем домой, — устало проговорил Ларин.

Машина начала движение, а губы Ларина тронула лёгкая улыбка. Скоро эта проблема будет решена, и всё вернётся на круги своя. Он откинулся на спинку и прикрыл глаза, собираясь вздремнуть. Скоро всё закончится…

Глава 9

Квартира Лариных. Несколько дней спустя.

Пощёчина, сильная и хлёсткая обожгла лицо и оставила кровавую полосу на щеке от печатки на пальце отца.

— Ничтожество! — выплюнул Ларин, глядя на сына.

Никита с отсутствующим видом стёр выступившую кровь с лица и продолжил отрешённо смотреть на отца.

Двадцать-тридцать минут крика и всё закончится. Когда отец выпустит пар, о нём снова забудут… На время.

Обычно эти вспышки длились не дольше обозначенного времени. Немного потерпеть и всё, можно будет уйти в комнату, включить музыку и окунуться в свой собственным мир в голове.

На звук в комнату вбежала перепуганная мать.

— Виталик, — выкрикнула она и шагнула к сыну.

Ларин пригвоздил её к месту взглядом и холодно прошипел:

— Сгинь.

Женщина поколебалась, сделала ещё один робкий шаг к сыну… Никита посмотрел на мать. Ну? Неужели хотя бы сейчас? Хотя бы один разок…

Но нет. Кинув на сына тоскливый, полный боли взгляд, мать смяла ткань домашнего костюма, а потом резко развернулась и выбежала из комнаты.

Никита вздохнул — это единственная эмоция, которую он смог позволить себе. Как и всегда. Она никогда не вмешивалась в «воспитание» отца. Никогда. Покорно терпела и глотала всё, включая измены отца, упрёки и прочее. И всё ради красивой жизни, с которой она не готова была расстаться. А ведь было время, когда Никита просил