Время не властно над ней - Тата Шах

правильно отказали Касту. В дом родителей приглашают невесту. И откуда вы такие взялись, что не знаете очевидного? — она тараторила, не переставая, а мы слушали ее, разинув рот. Первая женщина, встреченная нами за это время, была раскованной и не страшилась будущего. И ее подруги удивляли. Они смеялись, весело щебетали, переглядывались. И ведь защитила пришлых, не дав свершиться непоправимому.

В мире не было домостроя. Женщина могла быть и за мужем и жить с ним на равных, но в некоторых уголках сохранились подобные традиции, на которых можно было глубоко попасть. И попала бы не я, а мама. А ей бы придти в себя от прошлого предательства.

Настало время изучить дом. Салка ловко маневрировала между женщинами, привела нас в дальнюю комнату, где уже было чисто, велела переодеться в платье. Скрыть свою непохожесть за одеждой.

— Вы не подумайте, освоитесь, сможете одеваться в то, к чему привыкли. Но у нас комендант крепости параноик. Завтра уже примчится проверять вас лично. И пока мы домоем домик Зары, накормите уже свое чудовище.

Снежик пискнул, стоило мне достать его из-за пазухи.

— А ты не боишься, это же баркс? — женщина вручила мне кусок слабо вареного мяса и молоко, ловко выудив из одной корзинки.

— Нет, у сына коменданта тоже есть ручной баркс. Только вам поначалу трудно придется. Ярании будут приходить к дому, проверять вас. Там за оградой Фика осталась, здешняя ведовка. Контур вам защитный нарисует. Магические контуры от яраний не спасут, а то бы Каст постарался для вас. Видно, что вы запали ему в душу. Но только не смейте сразу соглашаться. Сначала пусть ухаживает по всем правилам. К тому же мой брат тоже не женат. Все ищет особенную. Вижу, вы сами магички, — усмехнулась нашим переглядкам и ответила на невысказанные вопросы, — я вижу многое, даже со своим малюсеньким даром, да и витязя себе смогла отхватить сильного. Дети у нас все с даром. Почему они все холостые у нас, так потому что им в пару магичку подавай. Сколько хороших баб в деревне, а им приходится со стороны мужиков приводить.

Мы уже давно переоделись, я накормила Снежика, он теперь довольный восседал на одной из старых подушек, найденных в доме, разобрали вещи, помогли с уборкой, удивляясь откуда-то взявшимся силам. Когда Салка велела женщинам отправляться по домам, то не торопилась уходить. Дождалась, когда каждая женщина поклонилась нам, называя свое имя. Женщины удивили своим прощанием. Мы поклонились им в ответ, наблюдая за образовывающейся тонкой связующей ниточкой. Словно бы нас приняли за своих. Только потом и сама Салка тепло с нами попрощалась, словно с подругами, хотя мы с мамой больше помалкивали, все слушали словоохотливую женщину.

Загадочную Фику мы не увидели, но пару раз за это время о покосившийся забор бились крупные хищники, но обновленная ведовкой защита их не пустила в дом. Снежик не пищал и не беспокоился от шума яраний, словно чувствовал, что в доме ему ничто не грозит. Женщины уходили домой в сопровождении ведки и воинов, поэтому спокойно восприняли наступившую ночную мглу.

Мы с мамой дружно выдохнули, оставшись одни.

— Как думаешь, сможем мы тут прожить год, пока готовим экспедицию в твои земли?

— Сможем, сначала боялась всего, но люди здесь неплохие. Только надо обычаи их лучше узнать. Все у них не так, а то сделаем что по незнанию — и нас выгонят в зиму.

— И то верно. Давай ложиться спать, милая. Устали мы с тобой знатно. А ты видела, что Ермола, мальчишка тот, чувствует себя здесь хорошо. Видимо, часто так кого провожает.

— Мама, ты больше не свети золотыми, видела, как тут все по-простому!

— Да уж, княгиня в деревне — это что-то! Думала, когда из обители убегали, что со всем справлюсь, но придется привыкать к местному укладу.

Я рассмеялась.

— Купчишка тоже к деревенской жизни непривычна. У нас же в доме были слуги. Да и в обители мы только подстирывали за собой и, оказывается, выполняли посильные нам задачи. А тут огородик. В обители же мы только пололи. Кто-то другой садил рассаду, точно не я, притихла на миг и спросила, — мама, а ты видела, что на заборе засветились руны. Видимо их и напитала ведовка. Да и артефакты странно работают, словно они не сами чинят стены. Вон, видишь чернота на дереве пропала и там, где слабо светятся незнакомые руны на стенах, штукатурка будто стала белее и целее.

Она согласилась со мной, но объяснила все просто. Все же она знала больше моего, на то она и бывшая княгиня. И об яраниях сразу догадалась. Прикрывая глаза, устроившись в ворохе свеженьких пуховых подушек, одеял, матраса, на чистенькой простыне, мысленно произнесла, не желая беспокоить уставшую женщину, ставшей мне родной за это время.

«В прошлой жизни я и дачи не имела. Не до того было. У подруг были. Вот к ним на шашлыки и ездила, клубнику первую и зелень ела. Никто никогда не заставлял помогать им. Как так-то? Здесь же придется садить и ухаживать за посадками, чтобы не выделяться от местных. И почему мы с мамой к купцу какому не попросились на постой? Тот же Смоляной не отказал, взял бы под свое крыло. И капитан всегда будет рад нам». Не волновать же маму тем, что я буду с удовольствием ходить тренироваться на плац, а не за огородиком ухаживать. Да и у мамы как это будет получаться? Княгиня в огороде!

Снежик умудрился вскарабкаться ко мне на кровать. Думать, как у него это получилось, не было сил. Все завтра. Засыпала с улыбкой, с теплым комком под боком, представляя себя заядлой огородницей. А утром мысли стали материальны. Женщины пришли раньше мужчин, и нам пришлось с мамой осваивать новую науку. Старались изо всех сил трудиться наравне со всеми, чтобы никто не понял, как мы далеки от простых житейских дел.

Глава 7 Хозяйские хлопоты

Не верьте женщинам, которые хотят казаться милыми. Первый звоночек получила, когда Арна толкнула меня нечаянно на грядку, которую я только обиходила после посадок. И ведь рыжая бестия не пошла напролом, не попыталась достать маму, а толкнула меня. А за кого она мстит? За Арасана или Каста? Да нет, точно мстит за Арасана. Он сегодня с утра приобнял маму по свойски и поцеловал в лоб, что является высшим пилотажем в местных ухаживаниях.

— Неловкая и неуклюжая. Тебя никто замуж не возьмет, — громкий смех наших невольных