Путь домой - Михаил Александрович Михеев

class="p1">И все же Верховцев попытался уйти. В конце концов, на его стороне были отлично вычищенные и не успевшие вновь обрасти живностью корпуса, а это немало. Может быть, ему и удалось бы оторваться, но, увы, «Архангельск», далеко не лучший ходок, начал постепенно отставать. Бросать же его на съедение англичанам… Не-ет, русские так не поступают. Не в их это характере.

До боли стиснув подзорную трубу, Александр разглядывал преследователей. Три корабля. Хотя нет, четыре – в хвосте вражеской колонны бултыхается что-то мелкое, практически скрытое высокими бортами «старших братьев». Корвет или бриг, неважно, расклады он не меняет. В любом случае численное превосходство оставалось на стороне русских. Но вот в остальном ситуация выглядела далеко не так радужно. Два корабля были линейными, третий сложно понять, но, похоже, фрегат. Верховцев очень хорошо помнил, чем закончилась прошлая встреча с одним-единственным британским линкором. Правда, тогда эскадра была не в полном составе и вдобавок без командира, потому и дрались каждый сам за себя, без единого строя.

То, что не в полном составе – плевать. Не так велика огневая мощь «Миранды», чтобы серьезно повлиять на исход боя. А вот отсутствие единого командования… Понимание этого имелось и раньше, но в тот момент оно засияло всеми цветами радуги. Они тогда многое обсудили на совете капитанов. Точнее, Верховцев обдумал, а уже в Мадрасе обсудили, и потому сейчас имелся шанс, что ситуация не повторится. Но все равно, ой как боязно!

Да, Верховцев боялся. Точнее, не так – опасался. Но перед собой надо быть честным – страх какой-никакой присутствовал. Фактически раньше ему встречались одиночки, да еще и на условиях русских. Сейчас молодому командующему предстояло вести свою эскадру в первое настоящее, линейное сражение. Не только в этом походе, но и вообще первое в жизни. Что надо делать, он знал весьма приблизительно, из рассказов других офицеров, которые и сами-то знали вопрос исключительно теоретически. И приходилось драться, не имея понятия, как именно. Да еще и с превосходящим противником.

Да-да, именно превосходящим. Верховцев понятия не имел, с кем его свела неверная морская судьба. И из-за большой дистанции, и потому, что корабли, несущие службу на отдаленных станциях, в массе своей далеко не новые, многократно ремонтировавшиеся. При этом в их конструкции часто вносятся изменения сообразно условиям службы. Мелкие изменения, но тем не менее порой весьма многочисленные. И внешний вид корабля они могут изменить серьезно, так, что издали и не поймешь, с кем имеешь дело. Плюс ракурс неудобный. В общем, понять, с кем имеешь дело, сложно, а вот тот факт, что британские линкоры в большинстве несут за сотню орудий и размерами заметно превосходят даже «Адмирала Бойля», он помнил хорошо.

Итак, два корабля с огромной огневой мощью и солидных размеров. А чем больше корыто, тем сложнее его утопить. Фрегат наверняка опасен, но он в хвосте колонны и наверняка уступает двум головным кораблям по всем параметрам. Кроме разве что скорости – тут пока не ясно. Четвертого можно не учитывать. В любом случае тут у них преимущество.

А какие недостатки? Наверное, один-единственный – тактика. Вернее, предсказуемость маневров. Для Верховцева не было секретом – начиная с первых дней службы будущих офицеров учат: держитесь в кильватере впереди идущего корабля. Какой уж тут секрет, об этом знает любой хоть что-то понимающий человек. Да чего там, Александра и самого учили точно так же. А значит… Значит, противник будет идти вот так, в одну линию, повинуясь командам своего адмирала.

Почему в линию? Да классика. Такой строй позволяет кораблям обеспечить максимальную совокупную мощь залпа. А значит, и обратная сторона линейной тактики тоже никуда не денется – маневрировать эскадра будет с грацией ожиревшего бегемота. Она, в принципе, и рассчитана на неторопливое сближение с целью раздавить врага совокупной мощью. Что может быть лучше для самого многочисленного флота мира?

Возможно разорвать линию? Конечно. Ушаков разрывал. Британцы тоже, было дело. У них адмиралов за это, случалось, вешали. Нельсон тоже разрывал… В общем, это удел талантливых, храбрых и уверенных в своих людях командующих.

Сможет разорвать строй тот, кто ведет сейчас в бой англичан? Возможно. Теоретически. Почему теоретически? А тут все просто. Сколь он храбр… Британские моряки вообще не трусы, а потому сомневаться в смелости противника не стоит. Но вот насчет всего остального несколько сложнее. Обученность их моряков здесь, на краю земли, вряд ли соответствует той, что у их коллег, охраняющих метрополию. Те-то по-настоящему воюют, здесь же флоту только и остается, что гонять туземцев. Нет у них в этих водах достойного противника. И вряд ли сюда отправили какого-то гениального адмирала. В лучшем случае середнячок, а значит, и действовать он будет по шаблону. Значит, есть шанс обыграть его на маневрировании.

Все эти мысли будто молния пролетели в голове Верховцева. А вместе с ними понимание – любое действие сейчас опасно, малейшая ошибка чревата гибелью, и… Да какая, к дьяволу, разница? Выбора-то все равно нет. Остается лишь попытаться вступить в бой на своих условиях.

Плавно, максимально аккуратно русские корабли снизили ход, позволив «Архангельску» вернуться в строй. Без спешки, но и не мешкая, экипажи готовились к бою. Над палубой натягивали сеть, защищающую моряков от обломков такелажа, буде им захочется посыпаться вниз. Готовили бочки с водой, чтобы защититься от пожара, ставили калильни. Матросы в голос матерились, перетаскивая тяжелые конструкции, но не роптали – вдруг придется бить калеными ядрами. На кораблях такие снаряды – дополнительный риск пожара, но сейчас было не до эстетства.

Теперь британцы медленно, но неуклонно догоняли русскую эскадру, заходя с наветренной стороны. Классика – возможность перед боем «взять» ветер дает паруснику немалое преимущество. Будь ветер сильнее, у этого преимущества была бы обратная сторона – крен не дал бы британцам использовать часть орудий. Традиционная проблема конструкции британских кораблей – неудачно расположенная нижняя орудийная палуба. Та, на которой размещены наиболее мощные орудия. Слишком близко к ватерлинии, ее будет заливать водой даже при небольшом крене, но сейчас ветер довольно слаб, а потому корабли идут практически ровно.

Верховцев молился. Про себя, едва шевеля губами, зато искренне. Он никогда не считал себя образцом верующего – скорее, он просто ходил в церковь, когда положено. Все так, но сейчас его мольба, обращенная к небесам, была истовой и чистой. Он не просил победы или еще чего грандиозного. Просто чтобы его люди сработали безошибочно и четко. А в этом имелись сомнения – индивидуальное мастерство и капитанов, и матросов было на