Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

Вскоре послышались тихие шаги, и к королеве с принцем подошел жрец. Он чуть склонил голову, приветствуя гостей.

— Наставник, — Лания первой шагнула к нему и протянула навстречу руки, будто доброму знакомому, — благословите.

Впрочем, жрец и был таковым. Это он приходил к гробу, помог справиться с тошнотворным запахом цветов, а после не дал уйти вслед за флейтой. Он же встречал королеву вчера, встретил и сегодня, потому что был старшим в столичном храме. Но не его положение расположило Ее Величество к этому человеку, попросту ему она доверяла.

И тому была причина. Жрецы не лезли во власть, не интриговали и не пытались управлять королями. В этом не было необходимости. Служители богинь и так были над всеми. Они говорили «ты» властителям, а те склоняли перед жрецами головы. Шли за советом, успокоением и помощью.

Нет, жрецы не были властителями над властителями, но существовали параллельно и являлись, когда в них была необходимость. Именно потому им и доверяли, как аристократия, так и простой люд. Знали, что пред богинями все равны, а их служители лишены тщеславия. А жрецы не спешили разрушать веру своей паствы ради какой-либо выгоды и честолюбивых помыслов.

Да и зачем? Их защищал не только закон богинь, но и человеческий. За богохульство, осквернение храма или надругательство над жрецом ждала суровая кара. То, что свято, то неприкосновенно. И если служитель сам себя опорочит страстями, то тем самым сам себя же лишит доверия людей и защиты, а храм перестанет быть пристанищем страждущих душ. Они найдут иное утешение, а это уже могло разрушить веру. Так что жрецы и властители берегли равновесие, а стало быть, и доверие.

— Дитя, — жрец сжал ладони вдовы, шагнул ближе и, прижавшись лбом к ее челу, шепнул слова благословения. Затем отошел на шаг и накрыл голову ладонью: — Твои мысли стали спокойней, я рад.

— Благодарю, наставник, — слабо улыбнулась Лания. — Я ищу в себе согласие.

— Богини не ставят тебя своей милостью. Им угодны чистые души.

— Наставник, — напомнил о себе Канлин. — Благословите и меня.

— Богини рады видеть своего заблудшего сына, — с мягкой улыбкой ответил жрец и взял за руки Его Высочество.

И когда служитель отошел, принц нервно усмехнулся:

— Я блуждал недалеко и от Всевышних никогда не отрекался.

— Мне то ведомо, — ответил жрец, — но я поминал об ином. Ты сам о себе всё знаешь, дитя. Теперь идемте, вы пришли говорить не со мной.

— Да, наставник, — склонила голову королева, Канлин просто кивнул.

Он скосил взгляд на невестку, но та уже внимания на спутника не обращала. Лания неспешно шагала по залу следом за жрецом, и взор ее скользил по хорошо знакомым фрескам. Они тянулись по стене от входа, у входа и заканчивались. В них не было чего-то таинственного или сказочного. Всего лишь путь души. Так как это был храм Смерти, то путь начинался от смерти. Через врата душа попадала в царствие богинь. Здесь ее встречали Сестры. Они смотрели, как человек прожил жизнь, что делал, отнесся ли с почтением к великому дару?

После душа проходила наказание, если преступила божественные законы, или же отправлялась в чудесные земли, где отдыхала и очищалась. А после Жизнь вновь отправляла ее в мир, и новый человек уходил сквозь врата храма, чтобы опять пройти свой путь и вернуться назад.

В храме Жизни фрески были иными. Там изображался путь души в человеческом теле. Можно были увидеть и пороки, и добродетели, которые после смерти, конечно же, станут основанием для божественного благословления или наказания. Ну и заканчивались смертью, когда душа возвращалась к богиням.

Между фресками стояли чаши с зажженным огнем. Это было одинаковым в обоих храмах. А еще стояли небольшие каменные алтари, на которые можно было положить подношение и помолиться. Если за грешника, то молились у фресок с наказаниями, чтобы богини были милостивы, и покойный легче перенес кару. Если за праведника, то просили Сестер передать весточку усопшему и желали ему счастья в новом мире и последующем рождении.

Но жрец вел королеву и принца мимо алтарей и фресок. Высочайшим особам никто не должен был мешать скорбеть. Впрочем, и простого смертного, если бы ему это было необходимо, ответили бы в иное место, но с королями дело было в ином. Храм не закрывался ради посещения его венценосцем или иной особой королевской крови, ради их безопасности. Но их самих уводили туда, где никто не мог помешать или сотворить зло, забыв о месте, где находится.

Это был еще один зал, только маленький. И здесь тоже были фрески, но статуя одна — Смерть. Перед ней стоял алтарь, на который Лания уложила кошель с монетами. Можно были принести даже букет цветов, но королева вместе с подношением богине делала и дар храму.

Канлин на миг замешкался. Похоже, он о даре не задумался, потому что не любил храмов и, как признался сам, давно не был ни в одном из них. Но выход нашел быстро. Сняв с пальца перстень, Его Высочество уложил его рядом с кошелем невестки.

— Нуждаетесь ли в словах, дети? — спросил жрец.

— Слова идут от сердца, наставник, — ответила Лания. — Лучше помогите иначе.

— Да, дитя, — кивнул жрец и достал свою флейту.

И когда по залу полилась мелодия, королева подняла взор на статую богини, прижала ладони к груди и начала молиться. Канлин вновь бросил на нее взгляд, после перевел его на статую, коротко вздохнул и закрыл глаза. Однако вскоре и он расслабился, слушая проникновенную песнь, которую выводила флейта.

А уже после того, как они вернулись с Ланией в карету, принц произнес:

— Удивительно, но я не испытал ни раздражения, ни желания поскорей уйти. Если вы не против, сестрица, то я бы и завтра сопроводил вас в храм. Душе даже как-то покойней стало.

Королева на миг поджала губы, но заставила себя расслабиться и кивнула:

— Как вам угодно, братец. Траур еще в своем начале, и наш долг помочь государю обрести покой в посмертии.

— Благодарю, — улыбнулся Канлин. — Признаться, с вами мне как-то спокойней входить в эти ворота. Один, опасаюсь, я отложу поездку. Рад, что вы мне не отказали в этой малости.

— Ваше желание