Частная медицина - Ирина Нельсон

– Какая печальная история, – вздохнул я.

– Считаешь Нищего принца глупцом?

– Я еще не определился. Он такой загадочный: то ли звезданутый, то ли сказочный, – отшутился я.

Октай рассмеялся:

– Это ты верно заметил! То ли звезданутый, то ли сказочный!

Я уже хотел спросить, почему Октай выбрал для служения именно этого бога, но вдруг сбоку, там, где стоял алтарь, вспыхнули золотистые искры. Но повернув голову, я не увидел ничего необычного.

– Показалось, или там правда сейчас что-то заискрилось?

Октай искренне удивился и оглянулся через плечо.

– Ты что-то видишь?

– Показалось… – заключил я и только отвернулся от, казалось бы, пустого алтаря, как ускользающие от прямого взгляда золотистые искры вновь появились. Мне резко поплохело. – А, нет, не показалось! Мне сейчас случайно не прилетит от твоего бога?

– Прилетит? – не понял Октай, встав из-за стола.

– Меня не накажут? – перефразировал я, настороженно поглядывая на странный клубок золотистого света. – За слова?

– Нищий принц не настолько мелочен, чтобы обижаться на слова, – отмахнулся Октай, шагнул к алтарю и опустился на колени, сложив руки в молитве. – И потом, ты мой друг и гость. Здесь тебе ничего не грозит, тем более от Нищего принца.

Я почтительно отложил палочки, стараясь не мешать общению с местным божеством. Октай поражал своей… Я даже не знал, как этот феномен обозвать. Ладно гость – законы гостеприимства священны. Но Октай, кажется, побил местный рекорд. Лично у меня не укладывалось в голове, как можно после неполного дня знакомства обозвать человека – для кое-кого вообще демона! – другом. Для меня, конечно, в этом были только плюсы, но стоило только вообразить, что на моем месте мог оказаться кто-то менее приличный или настоящий Господин Горных Недр, как внутри всё сжималось. И да, разум прекрасно осознавал, что Октай вовсе не такой беззащитный, каким кажется, но фантазия откровенно сбоила, когда я пытался представить бой этого человека с кем бы то ни было. Казалось, у него даже рука не поднимется, чтобы кого-то оттолкнуть.

Муторное было ощущение.

Октай, видимо, попал на настоящий допрос, потому что сидел перед алтарем довольно долго, но отошел от него бодрый и радостный до абсурда.

– Ты здорово всех переполошил, – заметил он, взяв палочки. – Давно Небеса не говорили со мной. Я рассказал всё, что узнал о тебе, и они успокоились.

По моему скромному мнению, Октай обо мне узнал очень и очень немного для того, чтобы как-то влиять на ситуацию. Но моего скромного мнения никто не спрашивал, а расстроить парня – дело недолгое, поэтому я промолчал. Подождал, пока он покончит с завтраком, и все-таки уточнил:

– И чем мне грозит такое внимание?

– О, ничем особенным. Поручили присмотреть и выяснить, зачем ты вышел… откуда бы ты ни вышел… И что собираешься делать. Ты же мне расскажешь, да?

Темные глаза просительно заглянули в лицо, печально похлопали ресницами. И вроде бы я понял, что на мне использовали тот самый умоляющий взгляд, которым обладал широко известный рыжий Кот в сапогах, но силы к сопротивлению испарились самым магическим образом. Как я рассказал ему чистую правду о Регине, сам не понял. То ли это была божественная сила, то ли личное обаяние, но надави Октай чуть сильнее – и я бы прямо на том месте покаялся бы во всех грехах своей жизни, начиная с детского сада. Хорошо, что ему таких подробностей не потребовалось.

– Итак, твоя сестра состоит в некоем объединении своеобразных заклинателей, которые могут путешествовать по мирам, и она отправила тебя сюда для того, чтобы ты отдохнул от прошлого неудачного путешествия по другому миру. Через три месяца тебе нужно быть в бане «На источнике жизни», чтобы она тебя забрала домой. Я всё правильно понял? – медленно повторил Октай.

– Всё абсолютно верно.

– И ты никакой не демон и не воплощение стихий, а простой человек, который нанял меня безо всякой задней мысли?

– А какая может быть задняя мысль, если я тебя вчера впервые увидел? Да и, по-моему, ты сам предложил свои услуги…

Октай сверкнул улыбкой, сбив меня с мысли, и перебил:

– Что ж, замечательно! Уже утро. Если мы выдвинемся сейчас, то к вечеру успеем добраться до императорского постоялого двора и заночевать там. Да, вчера я осмелился осмотреть твоё оружие. Его срочно нужно заточить. В Гургани как раз есть прекрасный кузнец, и он с удовольствием тебе поможет за весьма разумную цену. На наших дорогах в эту пору довольно опасно. Без оружия никак нельзя. Ты же разрешишь мне отнести твою саблю? Пока я хожу, можешь собрать свои вещи. Они, должно быть, уже высохли…

Не переставая болтать, он подтянул шашку к себе и пошел к выходу, а я смотрел на него и утверждался в мысли, что мне определенно что-то недоговорили. Если не скрывали.

– Октай, что ты не говоришь? – окликнул я его, когда он уже откинул одеяло и был одной ногой за порогом.

Октай на миг замер, а потом обернулся и, помолчав, вдруг выдал:

– Это не стоит твоих тревог, Тэхон. То, что я храню, не может никому навредить. Мои тайны – моя и только моя боль. Не волнуйся. Я честно выполняю свои обязательства.

И, оставив меня переваривать это откровение, он вышел из храма, унеся шашку с собой.

* * *

Что семьдесят лет назад, что сейчас – жизнь в Гургани не менялась, словно застыла мухой, попавшей в янтарь. Так же блеяли овцы во дворах, так же причитал мужик над потерянной лошадью, на том же месте стоял двор старосты и на том же краю дымила кузница, из которой доносился звон металла. Я стукнул костяшками пальцев по косяку, вклинившись в перезвон, и приоткрыл дверь.

– Добрый день!

В лицо пыхнул жар, и я поспешно зашел внутрь.

– Приветствую, досточтимый жрец! – крякнул кузнец и сунул сияющую полосу металла, в которой угадывалась заготовка под нож, в воду. С недовольным шипением из кадушки повалило облако пара. – Чего желаете?

– Вот, – я протянул странный изогнутый меч Тэхона. – Заточить бы поскорее.

Кузнец покивал, отложил нож и принял меч.

– Хорошая работа. Я такого железа никогда в руках не держал, – крякнул он и, потрогав кромку пальцами, нахмурился. – Сложно будет.

– Почему?

– Его нарочно затупили. Уж не знаю, зачем портить такое оружие, но сделали это с полным пониманием.

– Но ты же заточишь?

– А что ж не заточу? Заточу, – кузнец еще раз потрогал