Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

Антон Коробов был доволен моими уверениям, что завтра мы решим вопрос с раскрытием, и доволен до такой степени, что вникать в подробности он не пожелал, отмахнувшись от меня и сообщив, что от этой писанины у него начинает болеть голова.

Из личного состава отделения в кабинете присутствовали только двое оперов, один из которых, Борис, тут же заявил, что он бы рад, но завтра дежурит и вообще…

Я посмотрел на оставшегося Небогатова Колю, и тот радостно сообщил, что он готов. С Колей у нас было несколько совместных задержаний и на него я мог вполне положиться, но для завтрашнего мероприятия одного Николая явно недостаточно.

Город. Квартиры Маркиной.

— Добрый день! — от широкой улыбки Давида Левина, мужчина, открывший дверь квартиры, числящийся в собственности гражданки Елены Всеволдовны Маркиной: — Милиция. Квартира Маркиной?

— Клава? — гаркнул мужчина вглубь квартиры: — Ты знаешь, кто такая Маркина?

В коридоре появилась молодая женщина с ребенком на руках:

— Маркина? Не припоминаю такую…

— Но, вот эта квартира принадлежит Елене Всеволдовне Маркиной. А вы кто такие, собственно говоря? — из-за спины Левина выдвинулся я, с раскрытой папкой с документами в руках.

— А! Елена Всеволдовна! — посветлело лицо женщины: — Так это хозяйка квартиры, у которой мы ее снимаем.

— Прекрасно, и за сколько вы ее снимаете?

Глаза женщины забегали, но я ее приободрил:

— Ну, смелее, договор аренды, все равно у меня перед глазами.

Сумма аренды, озвученная молодой мамой соответствовала цифрам, указанным в договоре и пока вполне вписывалась в жизненные реалии.

— Тут такое дело, граждане. — я нарисовал на лице вселенскую скорбь: — Дело в том, что Елена Всеволдовна умерла, а я ее наследник. И теперь вы будете отдавать арендную плату вот этому мужчине.

Я потрепал за плечо здоровяка Левина.

— То есть Григорию Михайловичу деньги передавать мы не должны? — уточнила женщина: — А если он придет и будет требовать? Он такой, знаете, неприятный в общении человек, а нам скандалы не нужны, у нас ребенок.

Я не сразу понял, кто такой «Григорий Михайлович» и решил уточнить:

— Григорий Михайлович — это такой лысый, лет сорока пяти, с красным морщинистым лицом? Он тоже не придет, потому что умер. Такая вот невообразимая потеря.

— Простите, а при чем тут милиции? Может быть мы как-то без милиции с арендой разберемся? — женщина осторожно потыкала пальчиком в молчаливого Давида.

— Девушка, мне просто некогда через весь город к вам ездить, а он к вам будет приезжать не как милиционер, а как мое доверенное лицо. Ладно, не будем дальше занимать ваше время. Мы пойдем.

Стоило нам спуститься на два пролета, как Давид высказал мне свое «фи».

— Паша, я понимаю, когда тебе надо помочь, но бегать по твоим мелким поручениям…

— Ты разве не понял? — я улыбнулся в лицо недовольному милиционеру: — Это теперь твоя кормушка. Каждый месяц ты будешь приезжать сюда, брать у данных граждан арендную плату, платить из этих денег коммуналку и свет, а оставшаяся часть денег будет твоей, твой постоянный оклад от меня за твою помощь.

— А ты что приуныл? — я догнал Брагина, который насвистывая грустную мелодию, спускался впереди нас по лестнице: — Для тебя у меня тоже есть адресок, только он поближе к метро находиться.

Глава 10

Глава десятая.

Конец торговой точки.

Октябрь 1995 года. Город. Дорожный район. Автостоянка у Главного вокзала.

С утра у меня было хорошее настроение. Я проспал три часа, угомонившись под утро, и поэтому почти выспался. В «наркотическом» отделении я встретился со своим агентом Тимофеем Стрикуном, который и должен был сегодня сыграть самую активную роль. Конечно, я мог и лично пойти на «закупку», но, боюсь, прокуратура будет возражать, громко кричать, что «закупщик» в моем исполнении — лицо заинтересованное. А в чем мой интерес? Ни премии, ни звания, ни медали мне не дадут, просто дадут отдохнуть в мои законные выходные.

Выдвинулись к месту сегодняшнего фарса, или трагедии, около одиннадцати часов утра, так как весь криминал, как известно, трудиться до поздней ночи, соответственно, встаем поздно.

Видимо к удаче, на площади появились мои вчерашние знакомцы, целенаправленно прошли мимо меня, мазнув безразличным взглядом, спустились к автостоянке, ткнулись к водительской двери, дождались, пока опустится боковое стекло (значит, двери в машину заперты изнутри, и если «антиквары» не откроют сразу, а они, уверен, не откроют, будем разбивать стекла), что-то отдали, что-то получили и, с повеселевшими лицами двинулись в сторону громады шестиэтажного жилого дома, нависающего над площадью. Я мотнул стоящему поодаль Николаю Нибогатову и три фигуры торопливо двинулись вслед за наркоманами. Пусть их показания и не могут лечь в основу обвинительного заключения, но как дополнительные доказательства — почему бы и нет. В сквере у вокзала суетилась съемочная группа одного из коммерческих каналов, опрашивая привокзальных бродяг о трудностях их жизни, только объектив камеры постоянно разворачивался в сторону черной «шестерки», из которой шла буйная торговля.

Пока еще в нашей стране не появилась неявная цензура, телевиденье обожало показывать на экранах информацию о самых кровавых преступлениях, особенно ценились съемки с места преступления и кадры задержаний. Вот я и пообещал своим знакомым телерепортерам интересную «темку» для вечернего выпуска новостей.

Тимофей вынырнул из бурлящей толпы, расхлябанной походкой спустился по лестнице до первого этажа железнодорожного вокзала, огляделся по сторонам и двинулся в сторону стоянки, где, как концентрированное зло, поглощало солнечный свет черная машина с черными стеклами.

— Все, поехали. — я шагнул от чугунной ограды и уселся в машину, набитую оперативниками. Раз городское руководство одобрило мое последнее задержание в форме межрайонной операции, то сегодня я собрал всю свою банду, что сидит у меня на окладе… Кстати, вчера вечером Ирина по телефону сказала мне, что у нее ко мне серьезный разговор. Опасаюсь, что она дошла до этой статьи моих расходов и вечером выскажет мне свое отрицательное мнение, как бухгалтер, конечно.

Попискивая клаксоном, мы проехали тридцать метров, разгоняя суетящихся пешеходов и выкатились с площади, сворачивая направо. Навстречу нам неторопливо двигался Тимофей, который заметив меня за рулем «копейки», незаметно показал мне большой палец, и я нажал на педаль «газа», вырулил на улицу и помчался в сторону стоянки, через несколько секунд затормозив напротив черной шестерки, плотно прижавшись