Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

— Понятно все. Скажи, Громов, а можно было это все устроить, чтобы не ссорить меня с соседом? Ты же понимаешь, у нас с «линейщиками» всякие вопросы решать приходится, а мне из начальник отдела пожаловался, что ты ему нахамил, устроил тут митинг целый. Давай, пять минут тебе, чтобы закруглиться и…

— Никак нет, товарищ полковник, не получиться. Мы, когда приехали, на территории товарища полковника какие-то журналисты паслись, возле фонтана у его БОМЖей интервью брали, а потом, как нас увидели, сразу на нас переключились и сейчас из кустов нас снимают. Если мы сейчас все бросим, то будет выглядеть, что товарищ подполковник «крышует» этих наркоторговцев, а мы эту «крышу» испугались и слились…

— Я тебя услышал, Громов. Борису Евдокимовичу трубку передай.

Я протянул тангенту подполковнику, который со скрытым торжеством на лице стоял в паре метров от меня:

— Это, как я понимаю, вас.

По мере разговора лицо подполковника меняло выражение со значительного на озадаченное, глаза забегали по окрестностям, он попрощался с моим начальником, нырнул в машину и с кем-то вновь заговорил по рации, судя по выражению лица, не особо стесняясь в выражениях. Я встретился взглядом со старшим съемочной группы и энергично мотнул головой, после чего объектив камеры исчез из куста сирени.

Постовые с вокзала прибежали минут через пять, сделали пару кругов по скверу с фонтаном, после чего приблизились ко мне.

— Здорово, начальник. — знакомый сержант протянул мне широкую ладонь: — ты здесь журналюг или телевизионщиков не видел?

— Видел. — Я мотнул головой в сторону кустов: — Там ныкались, нас снимали, а до этого у БОМЖей на вашей территории интервью брали. Куда делись, я не видел…

— Бля! А то нам начальник на рацию орет, что надо срочно найти журналюг и кассету изъять. А, ладно! — парни побежали в сторону перрона, громко топая берцами.

Левобережье. Садовое общество. Домик Громова.

Выпуск городских новостей я слушал невнимательно, ожидая окончания выпуска, где, традиционно, до горожан доводили самые громкие происшествия, случившиеся в полуторамиллионном мегаполисе за сутки. Я хотел увидеть картинку на экране и комментарий популярной ведущей вечернего выпуска новостей. Слишком много разного происходит у меня в жизни и мне надо было срочно становиться непотопляемым для разных мелких начальников, которые вполне могли мне нагадить в моей многоплановой деятельности. И сегодня я надеялся появиться на телевизионных экранах города, так как количество изъятого под камеру впечатляло.

Вместо ожидаемой картинки с железнодорожным вокзалом и черной машины с распахнутыми дверями и лежащими на асфальте скупщиками, я увидел какой-то подъезд, гнутые перила, чьи-то ноги в туфельках на высоком каблуке, накрытое серой простыней тело.

— Сегодня утром, в своем подъезде, по пути на работу, тремя выстрелами была убита самый молодой депутат городского совета Ирина Михайловна Кросовская. В городском совете Ирина Михайловна занималась городским бюджетом, занимала пост заместителя председателя комиссии по бюджету.

Ирина Михайловна ворвалась в городскую политику…

— Паша, тебя еще не начали показывать⁈ — с улицы в дом запорхнула Ирина и, скинув куртку, плюхнулась на диван, игриво пихнув меня круглой попкой: — Ты теперь герой, да? Тебе медаль дадут?

На экране показали плохую фотографию Ирины Кросовской. Такое ощущение, что карточку взяли из паспортного стола и нещадно увеличили.

— Паша, а я что, тебя пропустила? — Ира толкнула меня локтем, пытаясь расшевелить: — А кто эта женщина? Её что, убили? Ты почему молчишь, как деревянный?

— Я с ней расстался год назад…

— Что?

— Я говорю, что я с этой женщиной расстался года назад. После того, как она стала депутатом городского совета. Оказалось, что у депутатов жизнь другая и я туда не вписался.

— Ты ее любил? — Ира зябко обхватила себя за плечи.

— Любил, замуж звал, она согласилась. — я пожал плечами: — Расстались на время, и после этого я с ней только один раз созвонился, попросил нашему сотруднику выделить деньги на операцию. Герда, кстати, ее собака.

— Вот тварь, она еще и собаку бросила! Ой, прости. Так же нельзя про умерших говорить.

Убитый депутат, да еще сидящий возле городских денег — это конечно значимый информационный повод, но скоротечный выпуск новостей уделил Ирине только три минуты эфирного времени. Какой-то милицейский чин сообщил, что рассматриваются версии, связанные с профессиональной деятельностью, погибшей, но следствие не исключает и личных мотивов преступления, после чего помятый гражданин в застиранной клетчатой рубашке из фланели, с непрозрачной рамочкой на глазах, которая, очевидно, должна была уберечь его от мести криминала. Правда за спиной гражданина четко был виден номер квартиры, дверь в которую он придерживал рукой во время интервью. Гражданин «с рамочкой» конфиденциально сообщил журналисту, что он не знает, во сколько убили депутата, так как в их доме очень старый лифт, двигающийся с сильным грохотом, и этот грохот заглушил бы звук любого выстрела. А дальше я получил свои две минуты славы — стоя среди разложенных на асфальте наград, «ювелирки», столового серебра и скованных скупщиков я конечно смотрелся не так эффектно, как, если бы изъял килограмм сто «дури», но голос талантливой ведущей прокомментировал наши страдания весьма достойно.

Очень быстро выпуск новостей закончился, сменившись прогнозом погоды, потом подала голос притихшая Ирина.

— Паша, а что сейчас будет?

— Ну ты же слышала? — я пожал плечами: — Сказали, что будут отрабатывать еще и версии, связанные с личными мотивами гибели Ирины. Нынешние ее связи трогать нельзя — слишком уважаемые люди, а вот шушеру моего уровня потрясут от души. Им же перед москвичами каждый день отчитываться надо о результатах. Все-таки, покушение на законодательную ветвь государственной власти. Поэтому ты сегодня здесь переночуешь, поздно уже одной возвращаться, а я сегодня слишком вымотался, чтобы тебя отвезти. Ну а завтра ты к себе перебирайся временно, не хочу. Чтобы тебя тоже по этому делу притянули и на допросы таскали…

— Ты что, сердишься на меня?

— Да ты что, Ирочка. — Я притянул к себе девушку: — Просто вспомнил, что Ирина все время обвиняла меня, что рядом со мной ей находиться слишком опасно, а тут видишь, как получилось.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Поворот оверштаг.

Октябрь 1995 года. Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиками.

Коробов Антон пришел с утреннего совещания руководства совсем не в том настроении, что уходил.

— Паша, ты что так