Три письма в Хокуто - Анни Юдзуль

Сэншу задрал голову:

– Правда?

– Конечно. Свобода близка по смыслу к подобной безжалостности.

– Думаю, истина здесь где-то между. Нельзя всегда влиять только осознанно – это лишит нас элемента случайности. Но и не влиять совсем тоже не выйдет. Человеческие чувства – вещь нелогичная и оттого прекрасная – прямо как сама природа.

– Но мы не люди.

– Мы похожи на них. – Он поднял взгляд и улыбнулся. – Больше, чем нам хотелось бы думать.

Коляска остановила ход в парке. Несколько выстриженных клочков земли огибали каменную ограду, за которой начинался заросший зеленью водоем. Воздух стал прохладным. Повеяло илом и свежестью.

– Как думаешь, что было бы с этим прудом, если бы люди не ухаживали за ним?

Хёураки коснулась подбородка.

– К чему ты ведешь?

– Жизнь течет своим чередом. Сколько времени отведено этому пруду? Столько же, сколько было бы отведено в природе? Или же вмешательство человека, а значит, и продление его жизни, было суждено?

Их объяло налетевшим ветром; едва заметное ощущение струящихся по коже микроскопических капель заставило Хёураки улыбнуться.

– Кажется, я поняла. Тогда у меня есть одна идея.

Сэншу обернулся к ней. Она обошла его и присела рядом, уложив руку на его колено.

– Вот здесь. – Она обвела пальцем тазовый сустав. – Поломка, которую больше не починить. Но я могу починить остальное.

Она провела ладонью по его ногам. От бедра ощупала каждый дюйм. Затем сняла ботинки и сделала то же самое со стопами. Сэншу охнул, замечая, как возвращаются налитые кровью мышцы, как они заполняют висящие, точно на палке, штанины. Его вдруг захлестнуло волной мышечного ответа – самого ощущения, что он чувствует собственные ноги, что он понимает их положение, – которого был лишен так долго. Сэншу несмело шевельнул коленом. Оно дернулось, действуя не вполне правильно, но это был мгновенный импульс, который смог достичь цели.

Иначе, чем во время физиотерапии, иначе, чем все время, что он пытался заставить себя сделать шаг.

Сэншу взял Хёураки за руку. Ноги были слабы, и едва ли он мог бы встать прямо сейчас, но он чувствовал: нечто утраченное вернулось к нему. Не в полном объеме, не таким сильным, каким было когда-то, но – вернулось.

– Спасибо, – сказал он и осекся. Слова покинули его язык. Лишь этот взгляд – глубокий, исходящий из самого его необъятно благодарного нутра – мог бы передать ей толику той признательности, что он чувствовал.

И той уверенности в своих убеждениях, что теперь испытал.

– Окадзаки-кун! – Женский голос прервал бег Якко по рухнувшему остову здания. Мгновение спустя его мозг узнал его.

Якко зашарил взглядом по залу, силясь разобраться в переливающемся эхо. Время уходило. Сосредоточиться. Нужно сосредоточиться. Среди множества людей, варящихся без сознания в кипятке, кричащих где-то в дальних ответвлениях коридоров, там, где ответственный Джа, должно быть, открывает пожарные выходы, он должен был найти ее.

И он нашел.

Между металлическим сором, в изломанном каркасе, в который превратилась крыша, вымокшая и цепляющаяся за жизнь, висела Ариёши. Сцепив руки в замок, она держалась за пару погнутых арматур. На ее лице будто совсем не было никакой паники; она держалась с решимостью воина, идущего на поле брани в последний раз.

Якко попытался протиснуться к ней. Металлический зазубренный край оставил рваный след на его спине. Ой как бы пригодился тут Эйхо с этим его магическим повелеванием металлом! Ах, как он хорош! Не то что Якко, да? Под ложечкой засосало, и что-то под грудью свело. Якко дернулся вперед и быстро пробежал по поваленной балке.

Ариёши смотрела на него, и этот ее пристальный взгляд будто сжал петлю на его шее. Надежда. Чужая надежда, которую ты не можешь оборвать. Это было… странно. Выбивало землю из-под ног. Якко резко остановился, едва не повалившись в бурлящий жаром поток под балками. Что-то он не видел такого напора воды в их котельной! Вечно все лучшее достается центральному району.

– Ариёши-сан… Вы как там, держитесь? – выпалил он и тут же одернул себя. Ну что за тупой вопрос! Вода обступала ее и заполняла разлом в полу. Падать предстояло в узкую расщелину – туда, где кислоту разбавлял ароматный человечий бульон.

Тем не менее она улыбнулась. Это был весь ее ответ.

«Экономит силы», – подумал Якко. Он бегло осмотрелся.

Металлический каркас, который поддерживал стены, тоже сдался. Гэндацу, оставшийся возле сцены, взобрался на динамик и весело гонял волны. Наступила темнота; лампы кое-где искрили и покачивались на рваных проводах. Единственным источником света теперь служил разлом в потолке; четкие лучи фонарей высвечивали фигуру Камо. Она шевелилась – руки указывали направление, и затем струны выстреливали одна за другой, вытягивая тех, кто еще барахтался.

Якко не стал смотреть, куда переносили людей. Он поднял голову. Нити больше не удерживали каркас потолка – того, что остался после обрушения балок. Те медленно сдвигались. Вот оно что. Их счет шел на секунды.

Якко вытянул руки перед собой. Что ж, у него получалось общаться с водой, если та кипела, может, и сейчас…

Без «может».

Выбора не оставалось.

Якко закрыл глаза. Изнутри веки были оранжевыми. Надо же, он никогда не замечал. Он пошевелил пальцами. Теперь, когда зрение исчезло, слух и осязание обострились. Ему нужно было ощутить – понять течение, его направление, силу его движения.

Кончики пальцев кольнуло.

Он повел ими вправо, передвинул ладони. Звук бьющейся о металл воды поменялся; она заскользила мелодично, вдоль. Якко открыл глаза.

Вода стала подвижной. Потоки сливались и вновь бросались врассыпную, разрезаясь о препятствие. Якко выпрямился и отдернул руки в стороны. Потоки подчинились; с инфернальным трепетом Якко ступил на сухой пол, пробираясь между застывших в воздухе прозрачных стен. Будто он был самим чертовым Дайкоку!

Он старался не давать душе слишком сильно ликовать. За этим всегда следовало очередное падение, а его он не мог себе позволить – не сейчас, когда так близко подошел к Ариёши-сан. Не тогда, когда дотащил ее почти до самого спасения.

Она потянулась и схватила его за штанину. Якко перенес центр тяжести в колени, чтобы устоять. Его руки оставались неподвижными – потому что он боялся опустить их. Вдруг коварная вода хлынет на них, стоит ему ослабить бдительность? Руки Ариёши едва не соскользнули, когда она попыталась ухватиться за ногу. Черт, ну что же ты будешь делать…

Якко присел и подал руку. Одна осталась в прежнем положении – другой, правой, он обхватил запястье Ариёши и потянул что есть мочи. Он упал на задницу. С левой стороны ничего не изменилось, однако справа побежали первые прерывистые ручейки.