Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

в котором я не был с того самого дня, как мы сидели там с Машей и слушали разнузданную балканскую цыганщину. Сегодня в заведении было тихо и малолюдно, так что мы выбрали себе один из самых козырных столов в углу, где и расположились со всем комфортом.

— Слышал, ты вчера человека спас? — меж тем спросил меня приятель.

— Вот откуда у тебя такие сведения? — хмыкнул я.

— Слухами земля полнится, — жизнерадостно улыбнулся Эраст. — Ну, рассказывай!

Пришлось коротко поведать о Кутайсове, которого в предынсультном состоянии забрала скорая. Узнав, кто он такой, Миндель скривился и констатировал.

— Ничуть не жалко. Если он так дерьмово сына воспитал, значит, и сам человек негодящий. А ты молодец, не растерялся.

Тут нам принесли заказ, и приятель прервался, чему я, на самом деле, был очень рад. Мои мысли были далеко отсюда. Я не мог понять, почему дед и Карп Матвеевич до сих пор не связались со мной, хотя после встречи с Мещерским мне было что им сказать. И это молчание откровенно напрягало. Задавать вопрос в общем чате не хотелось. Глупо лишний раз требовать внимания от людей, у которых ненормированный рабочий график. Тем более сейчас, когда мы выяснили, кто же наш общий враг.

Аристарх Федорович Елизаров не был первым Иным, кто смог зацепиться за министерство экономики, однако по максимуму использовал связи своих земляков. Из министерства он со временем перебрался в Общественную палату при Канцелярии Императора. В этом мире палата представлял собой нечто вроде Думы в моем предыдущем мире, но со своей спецификой. Сборище влиятельных людей, желающих хотя бы опосредованно влиять на проводимую Империей политику. Просто для понимания: выше статуса члена Общественной палаты был только статус Личного советника Императора, который в свое время правдами и неправдами выбил для себя князь Изюмов. Впрочем, члены палаты это тоже понимали, поэтому поодиночке столь же яростно добивались его получения.

Членство в палате стоило больших денег, так что идейные нищеброды в это общество любителей поговорить о судьбах Родины просто не попадали. При этом Император не был обязан хоть как-то прислушиваться к их мнению и идти навстречу хотелкам и пожеланиям. Всё было отработано до мелочей: каждое заседание Общественной палаты заканчивалось созданием коммюнике, которое подлежало передаче в Имперскую канцелярию. Считалось, что Император внимательно с ним ознакомится и примет к сведению сделанные там выводы. А что происходило на самом деле, не знал никто. Может, и впрямь читает. А может, использует в качестве пипифакса, если иная гербовая бумага закончилась.

Я бы и вовсе назвал Общественную палату ярмаркой тщеславия, если бы не одно обстоятельство. Несмотря на свою карикатурность, в последнее время она медленно, но неуклонно набирала вес в глазах граждан Империи, проталкивая нарратив, что до Императора далеко и не достучаться, а вот члены палаты к простому народу прямо с душой нараспашку относятся, ближе и лучше людей не найдешь. И благотворительность они курируют, и попавшим в беду помогают. Вы только напишите им, расскажите о своих проблемах, и всё сразу наладится-исправится.

Грамотные пиар-мероприятия, публикации в СМИ, репортажи, где засвечивались физиономии постоянных членов палаты, с назойливым постоянством перетягивающих одеяло в свою сторону. И чаще всего на экраны попадал именно он, Аристарх Федорович Елизаров, бессменный спикер Общественной палаты.

Выглядел он лет на шестьдесят. Этакий бодрый пенсионер, который еще даст фору молодым; шутник-озорник, умеющий ловко не отвечать на неудобные вопросы, после чего забалтывать интервьюера до головокружения и потери опоры под ногами. Из интересных фактов, которые к делу не пришьешь: последние лет пять он активно начал копировать кое-какие манеры Императора. То есть при необходимости изобразить из себя строгого, но понимающего отца нации, ему было как нечего делать.

И о чем это говорило? Да о том, что инолидер активировался и готов сыграть ва-банк. Ему так не терпелось примерить на себе корону, что он уже не считался ни с какими жертвами среди низового контингента. И страдали в первую очередь — кто? Верно, молодые менталисты, которых в своё время правдами-неправдами склонили к сотрудничеству пособники Елизарова. И за одно это я был готов лично выжечь ему мозги при встрече. Впрочем, думаю, он артефактами увешан, как новогодняя елка, так что можно и не мечтать о несбыточном. Мещерский не так уж многое рассказал о том, как работает охрана Аристарха Федоровича, но и по его косвенным оговоркам можно было понять, что в лоб злодея не возьмешь.

Ну и еще одно обстоятельство в копилку фактов о Елизарове. Беззастенчиво пользуясь накопленным административным ресурсом, он откровенно препятствовал вступлению в члены Палаты обычных людей, зато всячески оказывал содействие Иным. Соотношение сил сейчас выглядело примерно пятьдесят на пятьдесят, что уже было непропорционально много с учетом общей численности Иных по отношению к остальному населению Империи.

Так что в этом плане я был солидарен с Игорем Семеновичем и Давыдовым: копать под эту гадину придется крайне аккуратно и при этом весьма быстро. Чрезвычайная комиссия особого отдела по контролю за использованием магических способностей, которую возглавлял дед, скоро должна будет предоставить отчет о достигнутых результатах расследования заговора против Императора, после чего её дальнейшая судьба станет предметом спекуляций и чиновничьего торга. Если…

Если только сам Император не велит им продолжать свою деятельность. А для этого нужны веские доводы. И, разумеется, Елизаров будет всячески давить на Канцелярию, лишь бы подрезать особистам открывшийся перед ними горизонт возможностей. И мы ведь пока не имеем ни малейшего представления, сколько он уже успел подкупить там чинуш…

Вот поэтому меня и тревожила неожиданная тишина со стороны Игоря Семеновича. И ведь не спросишь по открытому каналу, что там у них происходит.

«Папаша, ну ты прямо как неродной, — хмыкнул Филин. — Давай сгоняю, переброшусь парой слов с Ваньком и Яшей, раз уж ты так беспокоишься».

«Буду очень тебе обязан, малой».

«Да ты и так со мной не расплатишься», — заметил наглый конструкт, после чего умелся.

— Как твои успехи в учебе? — как ни в чем не бывало спросил я, заметив, что Эраст бросил на меня долгий испытывающий взгляд.

— Что-то ты в последнее время странно выглядишь, — не принял он подачи. — У вас с Миланой всё в порядке?

— Да, всё нормально, — мне было всё равно, о чем вести светскую беседу, так что вполне годилась и эта тема. — Порой ссоримся, конечно, не без этого.

— У неё сложный характер, — вздохнул Миндель. —