Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

Вплоть до самого вечера ничего не происходило. Я, чтобы не поддаваться панике и не гонять по кругу тревожные мысли о судьбе деда и его коллег, после уборки в комнате и впрямь занялся тренировкой в режиме осознанности. Филин заверил, что мое поручение он выполнит в срок, но пока у него еще ничего не готово, так что я не стал его поторапливать. После отработки щитов предсказуемо разболелась голова, как Ярослав и предупреждал, но я решил в этот раз таблетки не пить. Ограничился прохладным полотенцем на лоб и самомассажем висков. Когда чуть отпустило, выключил свет и заснул, наказав конструкту меня не будить ни при каких обстоятельствах, за исключением, пожалуй, пожара.

Так и вышло, что за мной явились, когда я видел далеко уже не первый сон…

Глава 11

— Да пойми, что ты не только себя, ты всех нас под монастырь подвести можешь! — неистовствовал Игорь Семенович, когда мы с ним уединились в небольшой комнатке без окон, больше похожей размерами на чулан. — Поэтому до отдельного распоряжения больше никаких контактов с Мещерским! Самое главное ты у него и так вызнал, а дальше продолжать ваши разговоры смертельно опасно. Ты просто не представляешь, кто против нас играет.

— Отчего же, — хмыкнул я. — Великолепно себе представляю. Если помнишь, я биографию ключевых лиц наизусть помню.

Разговор, что называется, не клеился, и вот уже третий час ходил по одному и тому же кругу. За мной в этот раз прислали пару парней из числа тех, с кем я парился в бане. Это обстоятельство, видимо, должно было успокоить меня и несколько скомпенсировать тот факт, что прибыли они в начале третьего ночи, после чего отвезли в квартиру, где я ещё ни разу не был. По пути от расспросов вежливо уходили, сославшись на то, что по приезде мне всё расскажут.

Там-то я и узнал от дедули, что бывшее руководство особым отделом, лишившееся своих постов в конце августа, когда вскрылся масштаб махинаций с юными менталистами, обманом вовлеченными в преступную деятельность, предприняло очередную попытку поквитаться. Прошлая неудача с наездом на деда по линии службы собственной безопасности их явно чему-то научила, поэтому в этот раз всё было предельно выверено и со стороны походило на правду.

Какой повод обвинить деда и его команду нашли в контексте ведущегося расследования, мне так толком и не сказали. И план противника вполне мог бы сработать, если бы не одно но. Всё это время особисты планомерно искали выход на кого-то из окружения Императора, кто мог бы им поверить и терпеливо дождаться неопровержимых доказательств того, что во главе заговора стоял и стоит Елизаров. И они его нашли. Терентьев Георгий Аскольдович, начальник Императорской службы протокола. Собственно, только вмешательство этого человека и остановило раскручивающийся маховик репрессий.

Но к хорошим новостям, как водится, прилагалась изрядная ложка дегтя. Покровитель потребовал, чтобы расследование было завершено в максимально сжатые сроки, а доказательства по делу представляли собой показания живых людей и неопровержимые улики. Слово «живые» было несколько раз подчеркнуто. Видимо, товарищ боялся, что подтвердить показания перед лицом Императора в противном случае будет некому, а следовательно, веры такому расследованию можно будет не ждать.

Отдельно упомянул: всё внимание направить только на Аристарха Федоровича и его окружение, никаких отвлечений следственной группы на любые прочие дела. То есть, напади на меня очередной недоброжелатель, не факт, что мне смогли бы столь же эффективно прийти на помощь, как в прошлые разы. С полицией точно пришлось бы разбираться самому.

Ну и отдельное указание от нового покровителя. Если он сам своими методами установит, что оказанным им доверием злоупотребили, договор с особистами признается ничтожным, а поводок с сотрудников службы собственной безопасности, которым пока дали по рукам, потребовав не лезть и не мешать расследованию, в ту же минуту снимается.

Меня, как выяснилось, недоброжелатели тоже пытались использовать в качестве живого доказательства дедулиной предвзятости и злоупотребления собственным положением. У особистов имелся на руках четкий график моих посещений деда, который был искусно подвязан на происходившие после этого события. По крайней мере, появление жалобной доски, после которой предыдущий ректор лишился места работы, эту логику прямо подтверждало. Поговорил с дедом — устроил переполох в Академии — снял все сливки, приехав из больницы героем в сопровождении особистов.

А я ведь ни разу никого подозрительного не видел, когда выходил из машины в дедовский двор. Да и заранее о встречах мы обычно не уславливались. Игорь Семенович звонил сам и предупреждал, что за мной выехали. Выходит, кто-то из наблюдателей жил в том же доме и глаз со двора не спускал? Или всё дело в установленной в подъезде системе видеонаблюдения, данные которой постоянно мониторились? Как бы там ни было, но мы с дедулей находились под плотным колпаком, и каждый шаг вправо-влево приравнивался к попытке потанцевать на минном поле.

Поэтому штаб-квартира находилась в процессе переезда, Семеныч тоже был настроен сменить место проживания, ну а до кучи пытался отвратить меня от встреч с Мещерским. Я же про себя решил: особисты расследуют заговор, у них служба такая. А я изучаю Иных. Это мое призвание и в какой-то степени уже мой долг. Поэтому дедовские опасения я могу понять, но следовать его пожеланиям или нет, это мой личный выбор. И я выбираю продолжение контакта с Константином Константиновичем. Опять же, кто его знает, вдруг именно полученные от него сведения позволят вплотную подобраться к нашему общему врагу?

Расстались взаимно недовольные друг другом в начале шестого. Домой меня из соображений конспирации везти никто не стал, что я искренне счел бредом. Подумав, отправился на автобусную остановку, и с одной пересадкой добрался до торгово-развлекательной зоны. С приятным удивлением обнаружил, что павильон, где готовили шаверму, которую так уважал Миндель, уже открыт, забрел туда и позавтракал, мысленно порадовавшись тому, что я до сих пор на свободе. А то, знаете ли, когда посреди ночи раздается требовательный стук в твою дверь, в голову приходит всякое. Хорошо еще лег спать пораньше, хотя бы не настолько вымотанным себя сейчас ощущаю.

Затем мысли вновь скакнули к деду. Да-да, я понимаю, что, обжегшись на молоке, начинают на воду дуть, но вариант полностью отказаться от встреч я лично воспринимаю как глупый. А мы что, в глазах противника от этого родственниками быть перестанем? Или кто-то из них обо мне забудет? Да никогда!

Опять