Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

И если для этого придется побыть боксерской грушей, на которой отрабатывают удары, то я считаю, это вполне адекватная цена. Собственно, именно поэтому я бы попросил не реагировать, или хотя бы реагировать с запозданием, когда меня начнут гвоздить.

— Ты сумасшедший, — выдохнула Милана. — Тропинин тебя размажет по полигону ровным слоем, ни один врач потом не соберет.

— Не размажет, если Ярослав покажет мне одну интересную технику, которую он когда-то давал тебе. Названия не знаю, но насколько я успел увидеть, она похожа на дистанционное копье, — повернулся я к тренеру. — Обязательно требует старта-жеста, собственно, в этом и кроется её слабое место, поскольку противник может понять, что именно против него сейчас будет использовано. Но я хочу её освоить.

— Понял, о чем ты, — кивнул Кнопка. — Но не факт, что ты успеешь к этой субботе.

— Я сама на неё больше месяца потратила, — подтвердила Милана.

— А у меня другого выхода нет, — развел я руками. — Так что показывай!..

Разумеется, ничего путного в тот вечер у меня не вышло, да и разносить съемную квартиру тренера было бы негуманно. Но общий принцип я понял, да еще и Филина подписал кое-что для меня проработать. К субботе точно должен справиться.

По дороге домой Сонцова молчала, за что я был горячо благодарен Всесоздателю. За прошедшие сутки я безмерно устал что-то ей объяснять и доказывать. И вот вопрос: в чем изначально я допустил просчет? Почему она мне не верит?

Хотя какая разница? Мне эти отношения на качелях успели изрядно надоесть еще в прошлой жизни. Зачем я снова по тем же граблям хожу? А вот поди узнай. И ведь к мазохистам я себя не отношу, прошу заметить.

И тут меня озарило, да так, что я едва удержался от того, чтобы хлопнуть себя ладонью по лбу. Я же преподаватель! Это настолько впиталось в мою натуру, что я даже самых близких пытаюсь чему-то научить, что-то им объяснить, сделать лучше. А Милана изначально выглядела как многообещающий ученик: хороша сама по себе, но есть, куда развиваться.

Неужели я выбрал себе девушку не по зову сердца, а лишь ради того, чтобы изображать из себя педагога?

Так и сяк обдумав эту мысль, я пришел к выводу, что нет. Сонцова мне запала в сердце с первого раза, как только я её увидел на общем собрании первого сентября. И впоследствии я делал всё возможное, чтобы стать для неё не просто другом, а по-настоящему близким человеком. И пусть у Миланы оказался довольно вздорный нрав, я всё равно продолжал любить эту бестию.

До общежития оставались считанные шаги, так что я без предупреждения подхватил свою красавицу на руки и потащил к крыльцу под её звонкий смех.

— Опусти, гололед же вокруг, вдруг уронишь?

— Обижаешь! — я чмокнул девушку во вкусно пахнущую шею, после чего всё-таки вернул обратно на планету.

Следующий день выдался напряженным. Мне опять пришлось терпеть общество Капитонова, который, впрочем, слегка успокоился. Резонно: его дебош в Gaudeamus с помощью Филина выдался столь эффектным, что парню следовало бы существовать дальше в режиме «тише воды, ниже травы». А поскольку с родителями он был в перманентной ссоре, то, чтоб не вылететь из Академии и остаться в общежитии, то есть жить отдельно и свободно, парню требовалось приложить определенные усилия. И не задирать меня в том числе, ведь при необходимости изобразить третью жалобу мне будет не сложно, поскольку я дружу со многими преподавателями.

Однако это не означало, что он не будет оттаптываться по моим неосвоенным пока что навыкам. Ярослав дал нам представление о работе труб-воздуховодов под давлением, после чего мы отправились практиковаться в создании этого самого давления, а также в изменении его направленности. Разумеется, у Капитонова всё получилось с первого раза. У меня — с шестого — седьмого, и то с вопросами. Но я не огорчался. Запрягаю медленно — везу быстро, вот мой девиз относительно вопросов освоения магии воздуха. И действую осознанно, продумывая всё до мельчайших деталей.

Этот подход чем дальше, тем больше мне нравился, хоть и давал пока ощутимую просадку в скорости реакции. Делаю с пониманием. Четко представляю себе желаемый результат. Точечно правлю просадки в токе воздуха, если такие случаются. Медленно, уверенно, предсказуемо. Проигрываю в моменте, выигрываю в главном. Меня вполне устраивает.

Милана опять попыталась качать права, узнав, что вечер я проведу где-то еще, куда её не зову. Но под моим тяжелым взглядом притихла. Нет-нет, в вопросы существования Иных я её посвящать не планирую. Уж точно не сейчас, когда у нее компас в голове гуляет по гормонам, а язык начинает вещать еще до того, как подумала голова.

До клуба Мещерского добирался с пересадками. Сначала заказал такси до торгового центра в городе, где долго бродил между магазинчиками с ювелирной продукцией, прицениваясь к свадебным кольцам. Если за мной кто-то и наблюдает, чем пока нет подтверждения от Филина, то шпион выяснит только, что я задумался о том, чтобы сделать предложение своей девушке.

Забравшись на самый высокий этаж молла, лифтом пользоваться не стал, а спустился на парковку по лестнице. Выйдя оттуда, прошелся до остановки общественного транспорта, где и поймал очередное такси уже до клуба. Подозреваю, против профессионала мои нехитрые предосторожности вряд ли бы сработали, но мне отчаянно хотелось надеяться на лучшее.

На входе я показал выданную мне в прошлый раз карту, после чего администратор молча мне кивнул и жестом предложил проследовать за собой.

Мещерский уже был на месте. Впрочем, я тоже не опоздал, прибыв за три минуты до назначенного срока.

— Скажи, другие миры… Как можно с ними связаться или попасть туда? — огорошил меня Константин.

— Насколько я знаю, никак, — пожал я плечами.

— Но ты ведь каким-то образом оттуда прибыл? Да и мы с Амоса сюда переместиться смогли. Мне нужна любая информация об этом!

М-да, похоже, мужик во время перехода умудрился потерять кого-то очень дорогого, иначе бы с чего все эти расспросы?

— Не хочу ничем обнадеживать, — покачал я головой. — Мое появление в этом мире — случайность, в которой сошлись воедино несколько моментов. Первое — моя смерть в моем родном мире. Второе — желание одного некроманта скрыть последствия своего неудачного опыта. Тут больше вопросов к покойному Зарткевичу.

— Он всегда был предельно странным и скрытным, — вздохнул Мещерский. — Мы не раз пытались найти ему