Ты теперь наша рабыня - Рин Рууд

Я не в силах внятно ответить. Я лишь мычу, и в этом мычании много темной и грязной похоти, которая сравнима с безумием.

— Желание женщины для меня закон, — пальцы его выскальзывают из меня, вновь давят, массируют и на меня струйкой льется густое теплое масло.

Плеск воды, и Богар прижимается ко мне сзади. Наклоняется и шепчет на ухо:

— Ни одну сучку я не хотел так, как тебя.

Глава 32. Твои самцы

— Ты хорошая девочка, — шепчет Богар, — моя девочка…

Упругая головка давит на кольцо мышц, и на моем испуганном выдохе проскальзывает внутрь.

Тянет.

— Дыши со мной, Ви, — губы Богара касаются изгиба моего уха. — Почувствуй меня.

Разум плавится от его шепота. Наши вдохи сплетают в одно целое, и на выдохе Богар входит глубже, растягивая меня еще шире.

Богар надо мной замирает, неторопливо поглаживает и целует в шею, разгоняя жар по телу. И этот жар уходит вниз живота, плавит внутренности и мою промежность.

— Ты моя хорошая, — выдыхает Богар в шею, и проскальзывает в меня на новый уровень.

Я издаю хриплый болезненный стон, и Богар медленной, но уверенной фрикцией вжимается в мои ягодицы.

— Я внутри, Ви, — обжигает щеку хриплым выдохом.

У меня распахнуты глаза.

Я не шевелюсь и не дергаюсь.

Член Богара распирает меня изнутри горячей дубинкой, и мне кажется, что его головка где-то у пупка. Настолько он глубоко вошел в мои внутренности.

— Почувствуй меня, Ви, — проводит языком по изгибу уха, а его рука скользит по бедру. — Я в тебе.

Судорожно выдыхаю через полуоткрытый рот и закрываю глаза. Дернусь, и мне будет больно. Я просто разойдусь на две половины.

Богар ведет бедрами назад, чтобы под мой глухой стон вновь войти на всю длину. Тянущая боль сливается с пульсирующим между опухших складок желанием.

Богар ныряет рукой между моих бедер, давит скользкими пальцами на клитор и вновь под мо стон вжимается в меня.

Но уже резче.

Я со вскриком выгибаюсь в спине под пробивающей позвоночник судорогой.

Пальцы Богара идут по кругу, вторя движениям бедер.

Я задыхаюсь, меня утягивает на дно. Спазмы нарастают с тихой пульсации под пальцами Богара, который перехватывает рукой меня под грудью, вынуждая подняться и прижаться к нему спиной.

Душит в объятиях, шепчет на ухо неразборчивые слова, что обрываются глухим рыком, и ускоряется.

Меня рвет изнутри острыми спазмами, которые обхватывают пульсирующий член Богара. Я слышу свой крик, чувствую руки Богара, растворяюсь в его рыке, что заполняет мою грудь густой вибрацией.

Я перестаю существовать, как человек. Сейчас я квинтэссенция грязного удовольствия, и оно разрывает каждую клеточку.

Я захлебываюсь в стонах, запрокидываю голову, и мой рот находят жадные губы Богары.

Я пью его рык, насаженная на его пульсирующий член. Он заполняет меня горячей густой спермой, ворочает языком во рту и сжимает мою грудь до боли. Его выдохи — мои вдохи.

— Моя девочка…

Ладонь Богара скользит по животу, лобку и накрывает мое лоно.

— Моя умница…

Я отвечаю ему стоном. Я на грани обморока.

Я слышу, как плещется вода.

Богар покидает мое тело. Ппопа мягко сжимается и расслабляется, чтобы затем сомкнуться в пульсирующее кольцо.

— Ты жива, Ви? — Богар вновь меня целует в шею.

Я лишь мычу.

— Иди ко мне, — подхватывает меня на руки.

Вновь плещется вода. Богар перешагивает через бортик джакузи, а я роняю ему на грудь голову.

Тяжело и жалобно выдыхаю, и Богар нежно целует меня в макушку.

Через пять минут я лежу на огромной кровати под одеялом на шелковых простынях, что пахнут свежей зеленой травой. Богар обнимает меня, зарывшись лицом в мои волосы и сонно утробно урчит.

Да, урчит. Этот звук походит на рык и мурчанье большой кошки, которая наелась и теперь сладко дремлет.

— Не отпущу… Никуда не отпущу… Везде найду… Везде найду, Ви…

— Судя по его показателям, — шепчет в полумраке Саймон, — Богар сейчас в глубоком блаженстве.

— Заткнись, — слабо отзываюсь я.

— Лирам, кстати, тоже спит, — продолжает Саймон. — Только Оран очень перенапряжен, Ви.

— Мне пофиг.

— Слуша-а-ааай, Ви, — вздыхает Саймон. — Орану нельзя в таком состоянии на встречу заявляться.

— Мне пофиг, — закрываю глаза.

— Ви, это твои самцы, — цокает Саймон. — И если кто-то из них учудит на встрече и тем самым вызовет конфликт, то это будет и твоя ответственность.

— Мне пофиг.

— Ви… Будь хитрой, — вздыхает Саймон. — И этот совет о хитрости дала бабуля Лирама.

Глава 33. Как жаль, что у меня нет сердца

— Ви, — шепчет Саймон.

— Отстань, — рычу я. — Что ты пристал. Это его проблемы!

— Конечно, в истории полно фактов, когда из-за женщины начинали войны, геноцид, братоубийство… Возможно, твое имя тоже однажды будут изучать на уроках истории. Рабыня, из-за которой Коалиция Первого Ликана распадется. И, учитывая, что я в некотором роде бессмертен, то вся эта кровавая возня окажется в моей базе данных.

— Пусть поможет себе кулаком…

— Мне так ему и передать?

— Тогда вся эта возня, — Богар сонно шепчет мне в ухо, — начнется прямо тут.

Я улавливаю в его голосе кроме сонливости еще и ожидание с предвкушением. Я скидываю с себя его руку и сажусь.

Попу тянет.

Богар переворачивается на спину, и я вглядываюсь в его лицу:

— А ты этого и хочешь?

— Я никогда не скрывал, что хочу надрать зад Орану, — он зевает и открывает глаза. — Не слушай Саймона и бабулю Мирану. Прими волевое решение остаться тут со мной, Ви.

— Волевое решение у рабыни?

— Я вырву сердце Орану и отдам его тебе, — смотрит на меня не моргая.

И я не понимаю, шутит он или нет.

— Сай… — сглатываю я.

— Что?

— Богар сейчас шутит?

— Нет, — отвечает Саймон.

— А как ты это понял?

— По его интонациями, сердцебиению, пульсу… Он не шутит.

— Он же твой друг, — вглядываюсь в глаза Богара.

— Тебе же Саймон сказал, — он улыбается, обнажая зубы в оскале, — из-за женщин часто творится лютая хрень.

— И, Ви, в твоих силах укрепить эту дружбу, — вздыхает Саймон.

— Что ты несешь? — вскидываю лицо к высокому потолку. — Я просто шлюха, которую передают, как переходящий вымпел из одних рук в другие.

— А ты хочешь, чтобы тебя не передавали, но взяли три пары крепких рук?

Я аж рот открываю от возмущения.

— Кстати, в некоторых культурах групповой секс воспринимается высшим проявлением доверия между участниками, — спокойно продолжает Саймон. — А еще, например, в человеческих племенах были традиции, которые поощряли, когда муж делился женой